eccomi

Дождь над океаном

Эпиграф - это последний шанс читателя одуматься и не читать всё остальное.
А. Жвалевский, И. Мытько. "Эпиграфы как литературный жанр"

… он никогда, даже в мыслях, не позволял себе вернуться.
Если остановиться и дать себе возможность подумать, захочется перерешить решенное. Шовлен знал это. Как и то, что время сейчас играло против него.
Опять - крыльцо, дверь, удивленный возглас Анны и лестница, на каждой ступеньке которой подстерегают тени. Главное - не останавливаться.
Ему удалось. Или - почти удалось. Лишь на пороге гостиной он сбился с шага и с мысли. И остался стоять, прислонившись к дверному косяку.
А Маргарита отложила книгу, быстро поднялась с дивана и…
-Так Вы в Париже? Давно не были? Правильно сделали, что уехали, здесь теперь можно рехнуться от скуки: то, что не имеет отношения к политике, уже и вовсе ни к чему не имеет отношения; а сама политика-нет, это прелестно, но в ней нет былого жара, Вы не находите, прежнего пыла нет, опять какие-то закулисные интриги, а всё, что не политика-и вовсе nonsense; посмотрите на моды-все поголовно в сером, такое ощущение, что живёшь в крысятнике, вся эта модная нынче скромность и самоотверженность-скоро женщины разучатся одеваться; единственные, кто ещё знает в этом толк, это особы весьма сомнительной морали, вроде вашей покорной слуги-нет, поверьте, я не утрирую, я хочу сказать, какая разница, как я веду себя на самом деле, если все заранее знают, как-я хочу сказать, к чему притворяться, кроме того, представьте, зато это открывает мне все двери-кстати, позавчера купила вот эту шляпку, видите, с лентами, всё не было времени убрать-пол-Парижа обегала в поисках чего-нибудь подобного, и ни одна модистка теперь не понимает простейших слов; если так пойдёт дело, скоро всех нас нарядят в одинаковые серые балахоны, тогда, впрочем, наступит всеобщее равенство, и ни один маркиз не посмеет-нет, это я не о вас, просто представьте, какой с нами тут произошёл казус, мой маленький Арман, сам того не желая, проник в логово антипатриотического заговора-как высокопарно вышло, я хочу сказать-подслушал беседы заговорщиков, ничего в них не понял, но был избит до полусмерти тем не менее; представляете-он проникся светлым и нежным чувством к некой девушке, прекрасной и, надо полагать, невинной, то есть наивной, как ангел-так её и зовут, Анжель, бедняжка, не повезло ей с отцом; не знаю, впрочем, что он в точности делает, этот маркиз де Сен-Сир, но дорого дала бы, чтоб узнать-жаль, что одного обвинения не достаточно-у меня бы не дрогнула рука, уверяю Вас-Вы можете казнить человека? - я хочу сказать, это не о совестливости-я хочу знать, Ваших полномочий на это хватило бы? - с такой властью я бы отправила на плаху всё их семейство, впрочем, нет, плаха-это привилегия, которой они не достойны; всех повесить-беда только в том, что я всё равно не знаю подробностей, но, клянусь вам, узнаю-кстати, представьте себе, я пыталась завести котёнка, но он убежал, нехорошо ему со мной, я мало бываю дома, в основном в театре, да вот ещё салон по четвергам, но это мелочи, приходят люди, о которых потом можно будет мемуары писать - или исповеди, а домашние дела стоят, даже Арман мне на это пенял, хотя и сам пропадал где-то целыми днями-хотела бы я знать, где; не знаете, не готовится ли сейчас в колониях какое-нибудь ужасающее по праведному пылу восстание? - потому что если да, я бы по крайней мере знала, чем он занят и куда уехал; я, впрочем, не так наивна, как Вы могли бы подумать - да и не только Вы; чудовищно угнетает то, что в наши дни женщина по-прежнему не может-какая же я неловкая, ну вот! - нет, решительно, этот беспорядок никуда не годится-я запретила Анне убирать мои вещи, потому что после этого абсолютно ничего невозможно найти-она всё ставит, как она выражается, "на свои места", но ведь по вещи не видно, какое из мест для неё "своё"-после этого я хожу по дому на ощупь, как слепая, ничего нельзя найти-а сама убирать я не могу, мне просто некогда этим заниматься - и все рушится-всё падает-вот видите? - я эту перчатку искала несколько недель, а она вот где, бедный Руссо, должно быть, он предпочёл бы более аккуратную закладку; кстати, я говорила Вам, что теперь играю леди Макбет, мной все восхищаются, мной, впрочем, всегда все восхищаются, иногда хочется выйти и назло им сыграть плохо-пусть восхищаются-или ругают, для разнообразия; хотя и ругают меня вполне достаточно, я бы даже сказала, более, чем достаточно, но, представляете, я не понимаю, как можно настолько ничего не смыслить в театре, потому что-впрочем, это не важно-Вы, наверное, скучаете в Париже-или работаете, что одно и то же, как и я; один горе-ухажёр уговорил меня давеча прогуляться с ним в Тюильери, теперь они открыты для публики, очень мило, я пошла, мы долго бродили, он говорил умно и довольно интересно, а потом предложил мне стать его любовницей, представляете, и я даже не могла сказать ему "нет" и дать пощёчину, потому что это разрушило бы мою нынешнюю репутацию, которая заключается в полном отсутствии репутации, представляете, какой курьёз, откажись я от чего-либо подобного, все были бы скандализированы не меньше, чем если бы Неподкупный продался; нет, конечно же, я шучу; о, я говорила Вам, что учу английский? - мой учитель-настоящий англичанин, у него ещё более пасмурный лик, чем у Вас, он никогда не улыбается и говорит по-французски с ужасным акцентом, будто у него насморк и чудовищно болит горло; говорят, он уехал из Англии потому, что был не то тори, не то вигом, словом, кем-то не тем, кем должен был быть, хотя на самом деле он всего лишь шотландец и считает, что Англия-это зло; какая ирония, не правда ли, он уехал из ненавистной Англии и теперь преподаёт здесь английский-наверное, если бы судьба сыграла такую шутку надо мной, я стала бы преподавать хорошие манеры, впрочем, давно ведь известно, что самые строгие наставницы в молодости были-так вот, мсье Кампбелль, он уверяет, что я делаю успехи, и, наверное, это единственная похвала, которой стоит верить, да я и сама чувствую, что он прав; мне из Англии привозят книги-я, кажется, всего Шекспира знаю наизусть, Вам нравятся сонеты? - мои любимые сейчас, пожалуй, восьмой и сорок первый, если уж надо выбрать, но так ведь нельзя наверное рассуждать, и потом, это ведь меняется, кому-то больше нравится сороковой, проходит время, и он-я прежде и не представляла, что такое английская литература; у нас во Франции никогда не умели так писать, я хотела бы уехать в Англию-мило, не правда ли, там всё так замечательно, как в игрушечном домике, совершенно сказочная страна, мы теперь пьём чай в пять часов и Анна разговаривает со мной только по-английски-а с моей энергией можно было бы и короля свергнуть, это мне давеча сказал П.-или Вы его не знаете, не важно, в любом случае чужая жизнь-дело поправимое; я вообще хотела бы путешествовать-куда-нибудь, не знаю, мне говорили, в Индию, или ещё-кстати, мне уже пора в театр, простите, я не предлагаю Вам сопровождать меня, люблю ездить одна, это вообще предрассудок, провожать женщину, Вы не находите?
Прощайте.