eccomi

О том, как и без того нерегулярная переписка Маргариты Сен-Жюст и Сюзанны де Турне чуть было не прек

-" ...бы мог подумать, что я стану писать тебе каждый день? Странно, не правда ли? Странно и смешно. Ты так далеко - я уже и не помню, когда мы виделись в последний раз; а ты едва ли узнала бы меня, случайно встретив на улице: мы так далеки Но никого ближе тебя у меня нет."
Да, это смешно. Продолжим.
"Знаешь, иногда мне кажется, что эти письма путешествуют не в пространстве, а во времени - на самом деле мы с тобой сейчас в монастыре, наверняка убежали из душного класса и секретничаем под нашей ивой. Ты достаёшь письмо: эта актриса из Парижа, эта сумасшедшая Маргарита Сен-Жюст, она опять пишет, и представляешь, милочка, какие вещи она рассказывает! В Париже все носят серое, а кружева считаются дурным вкусом! - И я слушаю и ужасаюсь вместе с тобой, а потом спрашиваю: зачем же она всё-таки пишет? Почему? Почему ей так нравится рассказывать тебе об этих мсье Вольтере и Руссо? И что за чушь она пишет о монархии? Кто она тебе? Отчего её письма такие длинные - и при этом их совсем невозможно пересказать?
Ты качаешь головкой и говоришь ту самую фразу, которую - помнишь? - мы говорили о Мари де Л.: это наказание Божье, и нужно сносить его с подобающей покорностью.
И мы с тобой - две девчонки под ивой - весело смеёмся и забываем о твоей странной подруге на целый день, до нового письма.
Да, кажется, так и есть; я пишу (не обижайся, милая) не тебе, а нам с тобой; и даже - нам-с-тобой, четырнадцатилетним озорницам, которые боялись сгореть в аду из-за взятого без спроса яблока, но ни минуты не усомнились, поджигая монастырскую библиотеку.
Я вижу их - Сюзанна и Марго, Марго и Сюзанна Они сидят на краю твоей кровати и шёпотом делятся самыми сокровенными тайнами... Ночь... Тишина... И если нас застукают... Но от этого беседа только интереснее... Да, я вижу. Вижу... "
Боже мой, до чего у неё неразборчивый почерк! И ужасный стиль. Так писать - оскорбительно для адресата, запомни, милая, и никогда так не делай.
"Вижу, подобно тому, как нищий, проходя мимо Конти, видит в окно посетителей: вздумай он кричать и размахивать руками, нaрядные и счастливые граждане не заметят его, а если и заметят - попросту прогонят (и это ещё будет благоприятным исходом!..) И вот нищий стоит, затаив дыхание, а мысленно - заговаривает вот с этим кавалером, подсаживается вон к той даме, заказывает горячий шоколад... Если делать это достаточно часто - это входит в привычку... Перестаёшь видеть стекло, иллюзия и реальность растворяются друг в друге... Это как театр... Игра...
Может быть, вы когда-нибудь поймёте меня, Сюзанна, Марго, милые мои девочки, -- но я от души надеюсь, что нет.
Пусть это лучше будет для вас бессмыслицей: в Париже так легко спятить!" В самом деле! - Графиня отложила письмо. - Ну, Сюзанна, и как ты это объяснишь?
- Что, матушка? - робко спросила Сюзанна.
- Поджог библиотеки, конечно! Не ты ли говорила, что она загорелась сама собой? Кроме того, младшая де Л. - очаровательное создание!..

[...]

- …и представьте, маркиз, - графиня понизила голос до шёпота, хотя они и были наедине, - пишет преинтереснейшие вещи. В частности, и о вашем сыне.
- Вот как. - отозвался маркиз, явно не жаждавший в сотый раз слушать, что же эта актриса пишет о Бернаре, а равно и о прочих "преинтереснейших вещах".
- Уверяю вас, - не сдавалась графине де Турне. - Уверяю вас, если бы только это не было личным делом моей дочери Сюзанны, я могла бы рассказать… Впрочем, мы ведь всегда были так дружны…
"Старая перечница," - обреченно подумал маркиз и перевез скучающий взор с благородного, но немолодого лица собеседницы на унылое небо за окном. - "Чтоб тебя черти взяли."
- Эта Сен-Жюст всегда была карьеристкой и интриганкой, - снова пошла на приступ "старая перечница", - и если вы не примете меры… Кажется, она цепко за него держится… А им обоим есть, что скрывать; теперь по письмам выходит, будто они любо… ах, простите, я хочу сказать - близко знакомы с восемьдесят девятого, хотя в ту пору, ручаюсь, она ни слова нам, то есть Сюзанне, о нем не писала. Зато теперь - Шовлен это, Шовлен то, как говорит Шовлен, как считает Шовлен, ужасно!
- Чудовищно, - без энтузиазма подтвердил маркиз, заканчивая подсчет облаков и переходя к цветам на каштане. - Он, верно, дурно на нее влияет. А через нее - и на Сюзанну.
- При этом его, как я понимаю, нет сейчас в Париже, - заливалась дама, - что же бывает, когда он есть? Право же, маркиз, если Вы не хотите иметь в своем роду, - графиня сделала паузу и набрала воздуху, чтобы вложить в свои слова должную порцию презрения, - актрису, вам следовало бы…
- Ради всего святого, графиня! - не выдержал наконец де Шовлен. - Мне безразлично, на ком он женится, когда он женится, где он женится, как он женится и как потом будет от этого мучиться, и уж тем паче мне безразлично, сколько у него любовниц и каких. Я вообще с радостью забыл бы о его существовании, если бы вы, моя дорогая, время от времени не радовали меня свежими сплетнями о его геройствах.
- Но маркиз!..
- Нет-нет-нет, не желаю больше ничего о нем слышать, и ваших нотаций мне тоже не нужно; я пришел сюда беседовать о ваших детях, а не о моих, и намерен придерживаться цели визита. Так что же у вас было за неотложное дело? Я надеюсь, вы не думаете, что Бернар мог бы быть хорошей партией для Сюзанны?..
(рукопись обрывается)