1800

Меченые

Мне тут от Алексея Васильевича Парина перепал буклет к постановке "Меченых" Шрекера, которую Кушей делал в Штуттгарте в 2002 году. Спектакль вышел в январе, то есть до "ДДж" было ещё полгода. Ну вот: в отличие от буклета "Фиделио", который по сути от сф. "Ф." в вак., тут буклет от спектакля, и там есть текстик с подзаголовком "из рабочих записей МК". Вот. Это я к чему. Мне belta устроила его перевод, а я, значит, не люблю прятать сокровища в пещере.


Меченые
Из рабочих записей Мартина Кушея

«Это – мировоззрения, которые вступают
в противоборство, и я сам не знаю точно,
которого из них я на самом деле придерживаюсь. <...> Мне кажется,
что незадолго до смерти покровы срываются».
Франц Шрекер, из письма музыкальному критику Паулю Беккеру

«Вот уже много лет я шагаю плечом к плечу с привидением,
которое похоже на меня и которое обитает в теоретическом раю,
в теснейшей связи с миром. Я долгое время верил,
будто у меня есть возможность достичь этого образа. Теперь уже нет».
Мишель Уэльбек, «Расширение пространства борьбы»

Франц Шрекер – забытый композитор. Не будем предаваться иллюзиям. Опера «Меченые» по-настоящему известна немногим – в лучшем случае существует своего рода дошедшая до нас аура, «отголосок», вызванный, наверное, не теми немногочисленными попытками постановок, которые были предприняты в последние годы, а, скорее всего, дошедший до нас из тех времен – из начала двадцатых годов, когда это произведение входило в число опер, наиболее часто игравшихся на немецкой сцене. Пишут об «ощущении скандальности», о чем-то «огромном, бушующем, неумеренном, пугающем, о шокирующих эротических действиях, о расточительной роскоши, безоглядной смелости и о запутанной и нерегламентированной ничем картине эпохи модерна» (Т.В. Адорно).
Это описание достаточно соблазнительно, чтобы даже сегодня, сгорая от нетерпения, приступить к этому неизвестному произведению ушедшей эпохи, приблизиться к табуированным, эмоциональным безднам его персонажей, оказаться в плену сценических музыкальных видений Шрекера, погрузиться в его коллаж из страсти и тривиальности, из оперы и оперетты, из грошового журнальчика и романа, и чтобы, в конце концов, в вызывающей смятение картине третьего акта подвергнуться шоку, который вызван непримиримой и беспощадной правдой так называемого Элизиума. Это описание моего потрясения свидетельствует еще и о том, что я с самого первого момента воспринимал «Меченых» как «мою» пьесу, а потому – как сегодняшнее, современное произведение.
Шрекер приступил к разработке своей концепции еще в 1913 году, а этот период венского fin de siècle (ар нуво) был, в прямом смысле, преисполнен как разного рода теорий, призывающих к радикальному прорыву, так и декадентских видений конца света - Шопенгауэр, Вагнер, Вайнингер, Ницше, Фрейд. «Ибо любая страсть стремится к вечности, стремится к глубокой, глубокой вечности!» – таков лейтмотив «Игрушки», другой оперы Шрекера 1913 года; эта цитата заимствована у Ницше, чья эпохальная апология Вагнера «Рождение трагедии из духа музыки» (1872 г.) в значительной степени повлияла на концепцию «Меченых».
Позднее, в 1918 году, в котором состоялась собственно премьера «Меченых», и уже после окончания Первой мировой войны, на смену эйфории пришли апокалиптические настроения. Я уверен в том, что Шрекер сфокусировал в своей опере красную линию этих стремительных, невообразимых изменений, с одной стороны, и венской культуры fin de siècle, с другой стороны. Несмотря на это, восприятие пьесы, например, критиком Паулем Беккером, да и следуя комментариям самого Шрекера, остается привязанным к таким категориям, как символизм, стиль модерн, стремление к естественному состоянию, вульгарные сексистские и женские теории, романтические художественные образы и т.п., которые дошли до нас лишь как феномены того времени. Я не буду останавливаться на описании этих теорий и их отражении в «Меченых» – их очень точное и сжатое описание можно найти в работе Пауля Беккера о Шрекере.
Важно расстаться с идеей «драмы художника». Опьянение красотой, мечта о прекрасном, создание прекрасного, тоска художника – эти понятия по-прежнему продолжают всплывать и мне абсолютно ни о чем не говорят. Равно как «самый возвышенный порыв» – и вообще «порыв» или «первобытный инстинкт», «первобытная женщина» и «страсть», «раскрепощенные чувства» – это не что иное, как достаточно ущербная и скованная попытка поговорить об эротике и сексуальности.
«Соединение приземленного инстинкта и небесной красоты» воплощает идею Шрекера о вечном обновлении (по аналогии с вагнеровской «идеей об избавлении») и, тем самым, основополагающую концепцию пьесы. Таким образом, романтический налет покрыл произведение, в котором при точном, критическом и радикальном прочтении, с одной стороны, речь идет о (неудовлетворенной) сексуальности и насилии, а именно, о пустоте и чувственности: мотивы для создания (приятной) ауры скандальной непристойности, которая по-прежнему присуща этому произведению, следует отчасти искать в области сексуальной патологии. С другой стороны, речь идет об отчуждении между искусством и жизнью в буржуазном обществе, а не об их «соединении». Разумеется, концовка оперы является впечатляющей и трогательной – однако трагический минор слышится лишь в заключительных аккордах, а в последних тактах наряду с психикой Альвиано распадается «сотканная из звуков паутина» оперы.

«Трагедия некрасивого мужчины» (Цемлинский) разворачивается на фоне столкновения между буржуазией, находящейся на экономическом подъеме и борющейся за политическую автономию, и господствующей аристократией. Страдающая болезнью сердца Карлотта, дочь подесты Генуи, которая пишет портреты душ и гаптофобия которой (внешнее проявление ее физического и душевного недуга) выражается в обсессии к прикосновениям рук, встречает уродливого калеку Альвиано, отчаянно ищущего красоты. Чтобы компенсировать свое уродство, он использует все свое богатство для создания на острове вблизи Генуи искусственного рая и превращения этого необитаемого острова в Элизиум. Однако его друзья-аристократы, и, прежде всего, граф Вителоццо Тамаре, воспринимают его лозунг «Красота – трофей сильного» чересчур буквально. Они превращают благословенный остров в место проведения диких оргий, во время которых они обесчещивают и убивают похищенных, якобы с их согласия, дочерей из буржуазных генуэзских семей. Тамаре послужил, в переносном смысле, зеркалом, в котором Альвиано узрел противоположный ему идеал мужской красоты. Ключевыми сценами трагедии, соотнесенными друг с другом моментами заблуждения и разочарования являются сцена в мастерской Карлотты, где она признается в мнимой любви к Альвиано, и встреча Альвиано с Тамаре в последнем акте.
«Меченые» является первой пьесой постмодернизма – «пьесой конца времен», с точки зрения музыкально-драматической, идеологической и общественной. Она обращена против любой формы «возрождения» (= ренессанса), потому что в финале ничего не остается от общественных отношений, от согласия, от консенсуса – остается лишь ничто. «Меченые» – это опера, носящая маску XVI века. Значение 1-й сцены III акта как раз заключается в том, что Шрекер именно в ней срывает эту маску и напрямую задает вопрос о том, для кого и кем создается искусство в современном мире. Именно изношенность этой маски дает ему возможность представить искусство и психологию не как непосредственные, а как привнесенные обществом категории (Гёста Нойвирт). Реальные события в политике и культуре служили Шрекеру своего рода каменоломней, из которой он извлекал камни для построения своего действа. Сад, в котором проводились художественные выставки Климта, своеобразный «остров искусств» превратился в остров Элизиум. Если в Вене изумленным буржуа открывался доступ к миру, в котором принцип «искусство ради искусства» превращал самые банальные предметы в произведения искусства, пользоваться которыми могли только знатоки из высших слоев общества, то генуэзские буржуа блуждали в таком же нереальном и недостижимом иллюзорном мире, который являл собой диаметральную противоположность чаяниям и нуждам повседневной жизни. Он изображал протагонистов, опираясь на образы реальных людей из своего окружения: из их различных человеческих качеств и черт характера складываются вымышленные персонажи по принципу разделения и синтеза, в духе техники анализа сновидений, как ее описал Фрейд. Гёста Нойвирт к изобразительным принципам «Меченых» причисляет также технику киномонтажа, равно как киносъемку с движущейся камерой и панорамные снимки. Для Шрекера не имеют значения ни натуралистическое отражение действительности, ни психология, – но, несмотря на это, или именно благодаря этому он рассказывает об обществе, которое нам совсем близко!
Первая ассоциация в самом начале работы над постановкой: путешествие во внутренний мир Альвиано, воспоминание об истории, которая привела к одиночеству и безумию, осколки и обрывки сновидений, желаний, экстаза, путешествие не только в бездну, которая разверзается перед главными героями, но и в бездну коллективного безумия всего общества.
Tags:
Вот этот романтический налет вопреки музыке и самой истории... Даже "Паяцев" умудряются романтизировать. А тут вроде все элементы - уродливый калека, остров красоты, красавец-злодей, но ведь никак не Гюго. Откуда что берется!
Please tell me where to get a loan in Virginia Beach
(Anonymous)
Hello )))I have such a situation, a shortage of money to buy a car. I have a bad credit history. I would like to know the opinion of Internet users loans - where better to take a loan. please advise. use the search engine Google, did not inspire confidence. Please give a link and description of the company, which can provide 100% loan for those with bad credit history Thanks in advance