вооружён и средне опасен

Друзья познаются в ангаре

Вчера посмотрел запись спектакля, который Грэм Вик поставил в своей Бирмингемской опере. Мне стыдно, но я впервые видел, как этот театр работает - раньше только читал, что вот мол, есть у Грэма Вика такой проект, примерно без штата, с безумным помещением, с непрофессиональным хором и мимансом – и с лозунгом "совсем не то, чего можно ждать от оперы". А вот доехать мне до них было никак - я то есть люблю Грэма Вика (я так думал, но об этом позже), но всё же он мне не Кушей; а такие вот цены на билеты я люблю тоже, но всё же это немного Бирмингем, да.
В общем, хорош оправдываться. Так мне повезло, что Пол Найлон подарил мне ДВДшку с "Идоменеем" 2008 года (Илия - сногсшибательная и сногсшибательно хитрая Анна Деннис, машет Вильям Лейси, Идамант тенор, поют, конечно, по-английски), и вот я вчера вечером увидел.
Материал Грэма Вика - люди. То, что вокруг них, тоже превращается в людей. Не только потому, что часто люди делают то, что в Мариинке делал бы прожектор, а в Новой опере (простите, всё не могу отплеваться от "Пассажирки") какие-то дорогущие камеры. Но ещё и потому, что пространство срабатывает за счёт того, что в этом пространстве делает человек и как.
Глупости пишу. Только что говорили с belta об этюдности в (дипломных и пост-) щукинских спектаклях и об этюдности у Бертмана (будь то квинтет из "Кармен" или министры в новой офигеннейшей "Турандот"). Это очень палевно: ты видишь, чему артиста учили и чему учился режиссёр, как это всё ложится на материал, чтобы зрителю было нескучно, и как это почти неизбежно выходит скучно или как минимум бестолково, потому что это всё те же шаляпинские мешки с мукой. Вик каким-то чудом умудряется этого избежать, даже когда моржи начинают совершенно этюдно пластаться по куче земли. То ли потому, что все они – такие просто бирмингемские люди, разных возрастов и биографий, с разными бэкграундами, но увлечённые так, что ничего непрофессионального в их работе найти нельзя. Кроме непрофессионально сильной страсти. То ли (или: ещё и) потому, что Вик не этюды делает, а заселяет пространство.
Это на самом деле всегда у него есть, просто не всегда так хорошо видно. В недавнем парижском "Артуре" Шоссона, где Пол Браун (♥) надезигнил большой красный диван, одуванчиковое поле – да и всё, кажется, что сценнические сеты бесконечно разнообразны и бесконечно живы. И это не только работа Брауна, это тип использования этих сетов. Потому что диван, на котором Артур в начале книжку читает, и диван, на котором умирает Ланселот, не оттого меняется, что его немножко подпалили. А оттого, как читает книжку Артур и как умирает Ланселот. Сам диван меняется, да.
Борьба с пространством, борьба с недостаточным бюджетом, борьба с неопытностью хора и слишком сложными для певцов актёрскими задачами – всё это много раз случайно спасало и акцидентально выращивало очень крутые спектакли. Вик сам ставит себя в условия, когда обстоятельства мешают решительно любой его затее: стоящие среди греков-артистов троянцы-зрители не понимают, куда идти; танцующие дети плохо выучили танец; Пол Найлон с совершенно россиниевской манерой петь и оперно-психологической эмоциональностью качественно отличается от остального каста с английскими голосами и скупыми северными жестами; звук в ангаре распространяется, как хочет; дирижёр на помосте находится у певцов за спиной (здравствуй, театр Покровского); вообще пространство, где нет сцены, а действие происходит повсюду и нигде, как будто бы требует радикальности (здравствуйте, господин Мортье) – и вместе с тем радикально же в ней отказывает, потому что Вик должен ставить просто и понятно, иначе троянские гости заскучают и сбегут.
И все эти ограничения производят театр, из которого совершенно невозможно уйти, хочется немедленно там поселиться и каждый день вот так, с головой в него влезать.
Два с половиной акта Вик тривиальничает. Использует самые простые символы, самый линейный нарратив, самые узнаваемые образы и самые очевидные мотивировки. От обвинения в кулинарности спасает только наивность происходящего и колоссальная вовлечённость всех, кто в этом пространстве находится. От обвинения в наивности спасает мастеровитость Вика и предчувствие, что the naivety is well learnt (какэтопарусске).
И вот начинается жертвоприношение. Вик уже подманил зрителя и быстренько подучил смотреть, что показывают – и теперь он трансфигурирует не только театральный язык, но и публику, которая должна его понять. Выясняется, что за эти 2,5 часа ты прошёл экспресс-курс режиссёрского театра (не-немецкой парадигмы) и готов видеть ушами и слышать глазами, перед тобой дверь в оперный театр. И над нею табличка "a place where everyone is welcome" – как в соседнем с Бирмингемом Лестере висела долго на городском кладбище.
В общем, я всегда подозревал, что простые, очень простые, слишком простые спектакли Вика – это неимоверно сложные спектакли, сделанные так, чтобы зрителю было просто этого не заметить. Но хитрые шестерёнки, клеммы и микросхемы, заставляющие андроида казаться человеком, всегда спрятаны слишком надёжно, чтобы узнать в нём андроида. А как бы очень умный я-то всё равно знал, что это андроид.
А это гомункул. У него нет шестерёнок. Он живой.
Upd: Кстати вот это вообще очень круто, эта прозрачная режиссура (после которой критики часто пишут, что "режиссёр ничего не сделал"). Нет, это я не снова о зальцбургских "Ноццах" Бехтольфа и ремарках Бомарше, это я про виковскую "Лулу". Но эту мысль надо пододумывать, я пока не готов.
Безумно интересно. И цены на билеты радуют ))
А что, Бертмановская "Турандот" и вправду хороша?
Очень хороша, потресающе логична, исключительно естественна и полна обоснованных и тщательно подготовленных открытий. Партитура играет красками: новыми - для тех, кому она не была раньше мила; собственными - для тех, кому была мила и раньше, но в театре недодавали. И Елена Михайленко царит и как певица, и как актриса.
Спасибо! Звучит заманчиво. Теперь надо попасть на Михайленко.
Я не слышал других – я охотно верю, что они тоже очень крутые!
Ага.
И спектакль отлично сделан - мне кажется, там всё сработает, даже если не будет такого экстаза, как у меня от Михайленко. Но она очень, очень хороша, так что вячески желаю Вам :)
Вот она, сила мастерского печатного слова: даже я теперь захотел посмотреть!

Да! Мне обычно хочется за _такие_ купюры порвать. Но тут понятно, зачем, тут вообще все как по-другому нельзя! Земля эта, которая тут и море и суша, дурацкие апельсины у всех, желтые стикеры, битое зеркало для Илии и Идоменео. Затащи все эти штуки в современный супертеатр - будет сам знаешь что. Тут реально работает идея театра для всех. И то, что это театр вдруг оперный, конечно, полный крышеснос. А, да. Менделеев, твоя таблица крута :)

я так не ужасно быстро отвечаю, конечно, пч теперь фиг в ЖЖ ответишь с телефона.
но реально вот: представить, что так можно в драме - с полпинка. а что в опере? и при этом, при всех купюрах, при хоре этом (и танцах), это реально опера и опера крутая.
(хотя лейси мне мешает. ну да ладно.)

чисто из любопытства зашла с тлф. через приложение норм работает

не ответил вчера, пч с тлф не смог :)))))


у тебя айфон, мб в этом дело.