коровка

O mio rimorso, o infamia

Вчера мы сходили на "Травиату" Вильсона (У-ил-со-на... не пишется у меня, извините :)) в кинище.
Первое и главное: это очень круто, всем смотреть обязательно.
Хотя бы ради того, чтобы в начале третьего акта посмотреть на руку Виолетты – передающей музыку, жизнь, смерть что угодно. Простая последовательность жестов, превращение открытой ладони в когтистую лапу страдания; пульс и вздохи музыки Верди в простых и идеальных в своей простоте движениях руки без тела. Абсолютный Вильсон.
Хотя бы ради того, чтоыб посмотреть, как во внешний мир сваливается груда чувст, которые невозможно поместить внутрь. В галактике Вильсона люди не смотрят друг на друга и друг друга не касаются, все сущесьтвуют изолированно и идеально, и их переживания - это некие внешние, временами озадачивающие объекты. Иногда понятные, иногда совсем нет. Иногда страшные. Чаще страшные.
Зачем я написал этот набор само собой разумеющихся слов? Прежде всего потому, что смотреть – очень надо. Из виденного мной оперного (и при этом не современно-оперного) Вильсона этот спектакль самый удачный, и во многом предельный по использованию языка (за что спасибо фантастическйо надежде Павловой в роли Виолетты) и его какэтопорусски immersing on artists.
И ещё потому, что дальше будет асибе, в смысле обо мне.
Я ждал этой "Травиаты" очень-очень. Мне казалось, что именно здесь, столкнувшись с вердиевскими страстями, ледяной мир Вильсона для меня засверкает. Не засверкал. Я вижу, как это сделано, но я, любитель нулевого трения и "Логико-философского трактата", не вижу в сделанном релевантности. Первый акт, особенно там, где нужны хор и миманс, работает великолепно: плоский мир, марионеточный вердиевский хор, единогласно изрекающий общие мнения (пожалуй, вообще лучшее решение бала у Виолетты, что я видел); но дальше Виолетта и Альфред остаются наедине, и... Впрочем, нет, это ещё не "и": здесь точные и отчётливые жесты, бесконечно кодифицированная жизнь и бесконечно кодифицированная любовь увлекают сами по себе. Однако настаёт второй акт - с чередой дуэтов, с человеком в футляре Жермоном-старшим, с amami Alfredo - где всё напряжение музыки сосредоточится на постоянном противоречии между тем, что у героев внутри, и тем, что снаружи.
Что может с этим сделать Вильсон? Я очень надеялся, что дофига что; оказалось, ничего - вытащить "внутри" в "снаружи" так же, как в первом акте, только если там эмоции висели с колосников, то здесь они уже наши, близкие, катаются по планшету. Это отлично, очень красиво и очень правильно придумано, только никак не сочетается с тем, что (и, кстати, как) в это время звучит.
(Тут я приторможу и пожалуюсь. На поклонах самые больше аплодисменты достались, кажется, Димитрису Тилякосу, баритону. Почему? Фак, почему?! Почему его не закидали помидорами? Или: почему его не предупредили, что здесь не провинсьяльный психологизьм, не "Ревизор" с чесанием в затылке, не уездный МХАТ, а какие-то другие немножко эстетические парадигмы, другая, простите меня за это слово, поэтика? Я понимаю, он не мог следовать вильсоновскйо хореографии, потому что ну вот не умеет он и не научился; но он хотя бы комедию-то мог не ломать, нет? Аы.
И зал, заходившийся от восторга по Вильсону, точно так же – не слабее, а то и сильнее – хлопает этому пошляку! Сразу, сразу начинает хотеться пуститься в рассуждения о Публике, да. Удержусь.)
Телесность, материальность, человечность (в смысле человеческого-слишком-человеческого), да, мелодраматичность Верди - казалось бы, благодатнейшая почва для построения архитектуры, держащейся на зазорах, расхождениях, отступлениях. Жестойкий и холодный мир Вильсона, лишённый физиологии и человеческого тела вообще, населённый живыми вещами, должен найти свой портал и заполнить вердиевские территории тем, чего мы, местные жители, ничего никогда не видели и не знали. Тем единственно верным, чего здесь никогда не было. Но столкнувшись с челленджем Верди Вильсон просто уходит от решений. Режиссура и музыка большую часть времени не соприкасается, как не соприкасаются руки героев. Тем ярче высекается искра в точках совпадения, но точек этих на три акта (с раскрытыми купюрами!) недостаточно. И, главное, точки эти только усиливают ощущение фрагментарности, которым так упивается Курентзис в яме.
Ах да, Курентзис. Больше всего в интерпретации Курентзиса мне не хватило веры. Веры в то, что он играет большую и стоящую его интерпретации музыку, которая не хуже Моцарта и Малера – в смысле, в той же мене is valid. То есть что это не некая легковесная muzak, которой можно, смущаясь, придать какое-то несвойственное ей благородство, а можно вот так, по-кабацки, от плеча урезать марш - смотрите, мол, завидуйте. Тут мы будем играть вальсок, тут хабанерку, тут тагно, тут у нас Ритмические Акценты, ешьте, не обляпайтесь.
Нет. Не могу я это жрать. Извините. Мне не кажется, что Верди – это китч. Верди, если на то пошло, - это кэмп.
Отдельно мне не подходит превращение Верди в набор номеров, точнее, номерков и номерочков. Я не к тому, что "Травиата" не имеет номерной структуры (имеет); я к тому, что там кроме номеров есть ещё какая-то большая конструкция, которая все эти номера, собственно, и держит, ради которой, в общем, они и пишутся. Никакого ощущения цельности у меня от прочтрения Курентзиса не осталось.
Ну и вот я много раз прочитал у коллег, как удивительно Курентзис совпал в Вильсоном. Для меня - не совпал. Здесь снова о зазоре, на который я уповал и вместо которого получил набор ошибок. Дело здесь не только и не столько в оркестре (осознал я сйечас), сколько в певцах. И в первую очередь, как ни странно, в Павловой.
Скажу ещё раз: Павлова очень крута. Выдержать эту хореографию (архитектуру!) без единой ошибки – невероятно. Держать эту улыбку так безэмоционально и при этом так эмоциаонально – запредельно. Петь с такой страстью и при этом не повозлять ей проявиться в теле и в лице – пожалуй, беспрецедентно. Но. Я не понимаю, зачем петь именно с такой страстью. Вокально Виолетта может похвастатьяс едва ли не веристским флёром, hanno ammazzato compare Turiddu и всё вот это. Зачем? Почему настолько, эээ, в лоб? Она так восклицает "e' tardi!", что последующая сцена с тасканием одеяла на поднятой руке из геометрической аллегории превращается в пошлость вроде белых простынок Шарля Рубо, слава богу, больше не падающих в Мариинке. Пфф.
То есть, я хочу сказать, такое пение (надо думать, кореллирующее с общим дирижёрским прочтением) не подчёркивает зазор между внутренним и внешним, а просто убирает все эти категории из разговора, остаётся несоответствие, оплошность. Оно просто разрушает постройки дузера-Вильсона, и фрэгглы пожирают их с хрумканьем.
Ну и полторы последних штуки я хочу сказать.
О том, что спектакли Вильсона, дескать, красивы. В драме. В балете. При микрофонном пении. Не в опере, особенно не в романтической опере. Потому что остаётся впечатление, что свой идеальный чертёж Вильсон делает по холсту, заляпанному грязными пальзами, неаккуратно подтирая штрихи пачкающим ластиком. Пока персонажи стоят и молчат, всё работает. Пока контровый свет превращает их в плоские фигурки, всё работает втройне. А потом кто-нибудь берёт дыхание. Или у кого-то горло напрягается. И так далее. Начинается вокализация – и всё рушится.
Дело не в том, может ли оперный певец работать сверхмарионеткой. Дело в том, что у оперной сверхмарионетки есть неизбежные проявления человеческого тела, неустранимая погрешность, мешающая видеть в певце объект, возращающая всё случайное в поле зрения.
(При съёмке же это временами фатально. Никогда не забуду начало "Орфея" Глюка. Что видно из зала: чёткую, геометричную фигуру с неестественно сгибающимися ногами, нечеловека, плывущего вдоль сцены из кулисы в кулису. Что снимает оператор: неуверенно оглядывающуюся девушку с дрожащими коленками и пальчиками, нервно пытающуюся через плечо подсмотреть, туда ли она идёт спинйо вперёд.
Таких огрехов у записи "Травиаты" немало, и временами ещё крупняки, взятые вместо общих планов, не только пачкают, но и уничтожают режиссёрские идеи, потому что устройство (мизан)сцены перестает быть понятно. Но это-то ладно, это-то бог с ним, к слову просто.)
Вторая мысль (трум-пум-пум) - о кушейной массовке. Это моя шарманка, я не буду её крутить сейчас, скажу только ещё про асибешное: для меня у Вильсона нет переднего плана. Собственно, мне нравится вёс, что я увидел, если бы это было фоном дял чего-то. Неважно почти чего, может быть даже игры света и тени. Но игра света – тоже часть фона (поскольку не иноприродна всему остальному, что есть на сцене - я как-то тут уже хвастался, что придумал называть спектакли Вильсона энвайрноментами с актёрами).
Ну и последняя мысль, тоже о трансляции. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но, мне кажется, зря они перевели текст. Для Вильсона текст в смысле повествования не существенен, большую часть времени все эти частности просто нерелевантны происходящему. Но мелькают внизу и отвлекают. Нет, тех, кто на слух понимает текст, мне кажется, отвлекать не должно, потому что текст поётся, и перекалибровать ухо так, чтоыб слышать в этом особый тип вокализации несложно даже мне, большому любителю либретто. А вот буковки были очень не в тему. Просто очень.
Так, что ещё нужно сказать обязательно? А, вот, Ганновер. Очень тянет написать парную рецензию где, как в таблице, можно будет сравнивать два исполнения: это и недавний опен-эйр в Ганновере (где махала Кери-Лин Вильсон, а пели Ребека, Демуро и Хэмпсон). Режиссёрский театр vs актёрский театр; дирижёр-рубаха-парень против дириёжера-да-это-мелодрама-почему-это недостаток; всё вот это, к слову. Надеюсь, найдётся герой; пока что не я.

Upd: Пока мы об этом, хочу чуточку добавить.
Вильсон делает интересную и редкую штуку в спектакле: превращений Виолетты в хорошую в четыре этапа. Не в два, как обычно (первый акт и всё остальное – ну вот у Дзеффирелли так, например, но и вообще это примерно общее место) и не в три (первый акт, первая картина второго акта, остальное – так получается примерно у всех внимательных режиссёров, сцена на балу у Флоры становится продолжением прощания с Жермон-пером и окончательным переломом, превращением Виолетты из грешницы в жертву). Любопытно это вдвойне, потому что казалось бы идеальные объекты Вильсона могли бы вовсе не меняться, им это не вредит, напротив, только делает идеальнее. Ан нет.
Поскрёб в затылке и понял, что настолько поэтапное развитие, когда для прощения Виолетты нужно было бы всё пот это и ещё и смерть и прямая просьба к богу простить травиату, я наблюдал один-единственный раз, на (аудио)записи Зубина Меты с Аней нашей Хартерос. Ну и только что это же сделала в Ганновере Марина Ребека, которая, вспомним, у Вильсона во втором составе.
И немножко ещё о хорошей Виолетте. Любопытно, что как только "Травиату" ни ставили, а я реально помню только один случай, когда Виолетта не оказалоась положительной жертвой. И это, конечно, спектакль Чернякова; который не удался. И не удался он, мне кажется, во многом именно поэтому. Текстом либретто оправдать получается, а вот с музыкой не клеится (так же, как и финал "Диалогов кармелиток", увы); и сколько ни говори "лимон", осознанно сделанный зазор между музыкой и её сценической интерпретацией не появляется, а остаётся рваным и неаккуратным несоответствием, ошибкой. Интересно, можно ли черняковскую идею дожать до убедительности (подозреваю, понадобится большая радикальность – эту-то "Травиату" сильно губит осторожность).
Tags:
Мне не кажется, что Верди – это китч
О, да! Особенно "Травиата".
Re: Мне не кажется, что Верди – это китч
Я Вас вчера в зале высматривал, но не высмотрел :)
Re: Мне не кажется, что Верди – это китч
Не было меня там :(
Re: Мне не кажется, что Верди – это китч
В субботу будет ещё раз в "Галерее", и потом ещё 30 авг. на Ленфильме, если что.
Re: будет ещё раз
Спасибо!

А что, пиратика нет? Я бы дома посмотрела :)
Re: будет ещё раз
У меня нет. Но я верю в наших бойцов невидимого фронта!
Re: я верю в наших бойцов невидимого фронта
И я! :)
да, спасибо, я не удивлена такому восприятию, совершенно не мой постановщик - подожду, может, привезут К.И.:)
Да, спектакль этот вывезти сложно (не сказать невозможно), так что если что и привезут, то к.и.
По поводу публику российской где-то я уже писал: она не умеет свистеть и закидывать помидорами. Это большой её недостаток.

Спасибо за интересный анализ. Завтра сам пойду смотреть и сравнивать с услышанным в Перми (я под управлением Урюпина слушал).
Мне кажется, это даже не про традицию шикать или не шикать в театре, а про то, что, ммм, как ыб это сказать, на самом деле спектакль не был увиден. А была мария имён, и вот Тилякос, который дал, чего просила душа.

Не за что!
А расскажите о своих пермских впечатлениях? (Или где-то уже было до нашего знакомства?) И жду, что Вы скажете после завтрашнего!
Я после спектакля понял, что не могу подробно сформулировать. Какое-то счастье невероятное было внутри :) Наверное, потому, что я впервые расслышал "Травиату" (да, я слушал и Кляйбера, и Шолти, и Ливайна-Дзефирелли, но просто слушал - и всё, никакого восторга не было).

Пару слов написал тут:
https://www.facebook.com/viktor.simakov/posts/10209628790266293

Но сейчас я уже не уверен в том, что написал. Я с тех пор прослушал штук пять других "Травиат" и несколько "Макбетов". Хочу пересмотреть и сравнить впечатление.

В целом, мне показалось, что это хорошая идея: соединить эмоциональность музыки и статичность постановки. Они вступают в очень интересный диалог. Из зала это замечательно смотрелось.

Крупные планы в этой постановке действительно не нужны. Я прямо боюсь их увидеть.

Edited at 2016-08-18 11:55 am (UTC)
Вот пока моя ущербная статистика говорит, что спектакль очень круто работает для тех, у кого нет своих отношений с "Травиатой" (или вообще с Верди). Нескольких своих знакомых я видел потом с широко распахнутыми глазами (ушами), и они тоже мне говорили про мелодраматические глупости, с которыми для них больше нет никакой проблемы, и глубину, о которой они не подозревали.
Для меня же мелодраматические глупости Верди – это совершенно валидная поэтика, не хуже (и не лучше как бы, но это другая песня) любой другой, и мне поэтому хочется. чтобы эта поэтика была не столько обыграна, сколько, для начала, услышана дирижёром. Вот тот же Дзанетти, скажем... (Впрочем, я уже, кажется, становлюсь комичен в роли апологета Верди – как-то последние года три в основном мне приходится почему-то очень много и почти безостановочно об этом говорить.)

На идею соединения Верди с его вердизмом ;) и Вильсона с его Вильсонизмом, в общем, возлагал большие надежды и я. Мне казалось, что, возможно, то, где сбоит (или просто делается скучным) тот же "Орфей" – это ровно совпадение типа эмоциональности музыки и спектакля. Поэтому нет интриги. А тут, думал я, будет; но вот для меня – не вышло.
Очень хочу посмотреть его "Аиду": теперь надеюсь, что сочетание Верди с известной встроенной в "Аиду" статуарностью выстрелит лучше.

От крупных планов прячьтесь. Их много, и почти все ранжируются от очень неудачных до чудовищно неудачных.
"Отдельно мне не подходит превращение Верди в набор номеров, точнее, номерков и номерочков. Я не к тому, что "Травиата" не имеет номерной структуры (имеет); я к тому, что там кроме номеров есть ещё какая-то большая конструкция, которая все эти номера, собственно, и держит, ради которой, в общем, они и пишутся. Никакого ощущения цельности у меня от прочтрения Курентзиса не осталось."

В тему о макроструктуре: помимо общеизвестной переклички вступлений к опере и к последнему действую, в "Травиате" вообще удивительно мало номеров. Зато сами номера огромны и работают на общую концепцию.
Первое действие: гигантская интродукция и ария Виолетты - всё! Каких-то два номера!
Второе действие, первая картина: ария, дуэт, сцена, ария. Четыре номера или даже три.
Второе действие, вторая картина: финал. Один номер.
Третье действие: ария, хор и дуэт, без остановки переходящий в квинтет. Тоже не очень много. Т. е., Верди мыслит действительно крупными структурами (от Россини унаследовал?).

Мне у Вильсона-Уилсона зашёл "Пеллеас". "Парсифаля" я смотрел дважды и не врубился. "Альцеста" - непонятно.
Ну у Курентзиса в первом акте номеров, эээ... Сцена в начале, бриндизи, дуэт с Альфредом, уход гостей, а форсе луи, семпре либера, ди квель амор -- семь. И дальше так же.
Отдельно меня расстроила в 3 акте долгая пауза между дуэтом В и А и появлением Ж-ст. Пониятно. что нужно было время музыкантам выдохнуть и дирижёру перелистнуть страницу, но, в общем. за это время он меня совсем потерял :(

А я не видел "Пеллеаса" как раз.