вооружён и средне опасен

И об этом вы тоже спрашивали

Поскольку, опять же, все чернила уходят в зачётную неделю, то рассказать, как я в воскресенье сходил на Бостриджа, в другом формате не могу. А в этом – выебонистый текст о чужих выебонах. Не судите строго в этот раз.
Каррент мусик вышел случайно.


Мужские страдания
В Петербурге выступили Иэн Бостридж и Джулиус Дрейк

"Зимний путь" – песенный цикл, которому очень везет на интерпретации. Или очень не везет: его поют все, от басов до сопрано (хотя написан он для тенора, а вместе со сменой тональностей, морщатся музыковеды, меняются и смыслы), от англичан до итальянцев (хотя немецкая традиция Lieder называется этим словцом именно потому, что простой перевод, "песня", смысла в полной мере не передает), под аккордеон и под оркестр (хотя Шуберт писал для фортепиано, инструмента могучего и одинокого), по-русски и по-французски (хотя стихи Вильгельма Мюллера, конечно же, немецкие не только по букве, но и по духу). На фоне такого разнообразия даже предельно самобытная интерпретация кажется простым пополнением ассортимента в магазине, где витрины ломятся и без того.
В этом изобилии можно выбрать люксовый брэнд (тенор сэр Питер Пирс, за роялем сам Бенджамин Бриттен), классическую модель в любой модификации (баритон Дитрих Фишер-Дискау, за роялем – почти кто угодно), откровенную экзотику (оркестровая интерпретация композитора Ганса Цендера – тенор и дирижер на ваш вкус) или популярную фирму, продукцию которой покупают все.
Такую продукцию и выложил на прилавок фестиваль "Площадь искусств". Британский тенор Иэн Бостридж и его постоянный партнер, пианист Джулиус Дрейк, исполняли "Зимний путь" множество раз – как со сцены, так и в студии; существует даже видеоверсия, где Бостридж картинно заламывает руки, трагически сводит брови и страдальчески сидит в углу. Словом – ломает трагедию.
Главным впечатлением от выступления в Петербурге стала, безусловно, работа не певца, но пианиста. В песнях композиторов-романтиков вокал должен становиться равноправным товарищем инструменталиста, а иногда и уступать роялю дорогу. Дрейк не пытался оттеснить Бостриджа на второй план, однако нечаянно затмил. Он играл так, как не ожидаешь услышать в начале XXI века – с беззастенчивым романтическим rubato. Немного замедленные, но никогда не предсказуемо размеренные темпы создавали ощущение, что лихорадочный пульс уходящего героя невозможно успокоить даже зимним холодом. Яркие и непривычные акценты изменяли заснеженный пейзаж, по которому лежал его путь: дорога становилась все труднее и вместе с тем все прямее. За двадцать четыре песни инструмент Дрейк показал все оттенки снежной белизны, слушателей то слепило холодное сверкание, то поглощала дымка тумана. Для восторга не хватало только одного: возможности поверить певцу.
Поведение Бостриджа на сцене нарочито театрально, вокал – нарочито несовершенен. Бостридж не скрывал, а подчеркивал свои изъяны: скрипящие, натужные нижние ноты, безликий тембр в средней части диапазона, выраженные переходы между регистрами, напряженные "верха" (которые маститый тенор брал, как ученик, непроизвольно становясь на цыпочки). Это, как и пара неточно взятых нот, должно было, видимо, согласовываться с прочей демонстрацией страданий: раскачиванием из стороны в сторону, печальными взорами в зал и даже падением на крышку рояля. Актерство – хороший прием, когда нет подлинного чувства, и именно им, симулируя то ли экспрессию Питера Пирса, то ли последовательность барочного аффекта, воспользовался Бостридж.
И если предыдущая эра интерпретаций маркирована ярким, немного угрюмым и чуть отстраненным голосом Фишера-Дискау, то современности по заслугам достался пестрый и откровенно неестественный вокал Бостриджа. Хорошо ли это? Нет: это логично. Как и то, что когда публика вышла из зала, в лицо ей полетел снег – запоздалый, бутафорский, нехолодный.
  • Current Music: Thomas Hampson & Wolfgang Sawallisch - Winterreise D. 911: Die Wetterfahne
История с падением на крышку рояля потрясла моё воображение. Там должен был остаться отпечаток теноровых страданий.
Ой, нет-нет-нет! Это я про роль фортепиано в ЗП. Вот убейте меня обо что хотите, но инструмент и голос в WINTERREISE имеют равное значение. В остальных лидах певец и текст доминирует, в Зимнем Пути они с фортепиано равнозначны. Может быть, потому, что Шуберт знал, что обречен?
Ну это уже вопрос того, кто как слышит: мне для объяснения идеи важно, что это не песенки с "аккомпаниментом", но при этом и не инструментальная музыка, где голос – тоже инструментальное средство.
Верю в натужный низ, отслушавши Бостриджа разочек в "Ombra mai fu" в фа-мажоре 415 герц - давился он там страшно. На всякий случай: я слышал только у теноров (!) этого Генделя в тональностях, которые покрывают половину хроматической гаммы от ми-мажора до ля-мажора. Большинство вариантов - не ниже соль-мажора.
Однако всё же хочется вытащить Шуберта с того света и спросить его, какого хрена он выписал в "Зимнем пути" столько совершенно нетеноровых низов, если эта вещь написана всё же для тенора, а не для полубаритона. И всё же, совсем непонятно стремление Бостриджа демонстрировать низы, которых у него в пригодном для вокала качестве нет от слова вообще.
Тембр в среднем регистре - типичный английский "белёсый". На любителя и подходит далеко не для всего, но вот конкретно для немецкой музыки, по-моему, неплохо.
Про верхи ничего не скажу, про интерпретацию тоже - слишком плохо Бостриджа знаю.
Низы бывают более и менее позорные, а Бостридж не единственный тенор, которому там неудобно -- но только он делает это Так :))
Я на концерте, ясное дело, не была, но запись послушала снова на волне всяких Винтеррайзов. Вот старалась я, старалась быть политкорректной, постараюсь и сейчас. Я думаю так - ты прав и точен в этом грубоватом сравнении с брендами, каждый берёт то, что ему по нраву, только тут валюта - это твоё умение приспосабливаться к стилю. Вот ему удалось так исполнить, что многим сразу заходит. И таки нет, без визуального ряда это было бы вообще никак, а с визуальным рядом - целостный артефакт. Что хочешь, то и думай про него. Дело не в вокале, а именно в актёрском подходе, который тут гораздо важнее вокала, поэтому явление это, по-моему, скорее внемузыкальное.

Ты мне скажи заодно: кроме Леманн и Шэфер знаешь какие-нибудь сопраньи записи?
И Электру дай, пожалуйста, дай Электру, электрификация всей страны - моя цель.

Edited at 2014-12-23 03:51 pm (UTC)
>>ему удалось так исполнить, что многим сразу заходит.
что говорит нам о популизме/ ориентации на "массовый продукт"?
понять бы - эти излишества сценические нужны ему самому как костыль или сознательно сконструированы, как костыль для публики? и, соответственно, кого считаем инвалидом?
Мне кажется, они однозначно сконструированы для публики.
...и подразумевают, что артист считает публику инвалидом, так?
А на массовый продукт можно ориентироваться с большим или меньшим уважением к массам, вот Доминго-Каррерас-Паваротти неплохо людям известны, а не скажешь, что плохо поют.
Кстати, да. Очень правдоподобно, что ты права, и подвох тут именно в том, что я пытаюсь это вписать в ряд именно музыкальных интерпретаций, а не, например, театральных рецепций и киношек типа Кентриджа.

Рипаю! Вот сию секунду взял и поставил рипаться :)