eccomi

Силы судьбы: часть III

Evviva la guerra?53

Подобное воплощение образа дона Карлоса ди Варгаса возможно, как мы уже сказали, благодаря этическому измерению спектакля.

Этическое мерило космоса таково: «порядок – хорошо, всё остальное – плохо». Хотите порядок? Конечно: будет вкусный ужин после искренней молитвы, будет светлая комната, будет тюль на окнах и красивое платье; а не будет – права быть особенным. Не будет права быть собой. Не будет права на то, что нельзя упорядочить – эмоцию. Не хотите такого? У нас есть альтернатива: отсутствие космоса, то есть хаос. Здесь тоже есть оценочное суждение, которое лежит в основе реальности: «свобода – это хорошо, всё остальное – плохо». Люби кого хочешь и сколько хочешь, делай что хочешь и с кем хочешь, живи или умирай, будь собой и действуй ради своего блага. И вместе с этим в мир приходит, разумеется, постоянная, непрекращающаяся война, война как таковая. Эта война для хаоса равна жизни, и прославление войны позволяет вернуть к действию всех, кто пережил крах космоса. Или – не пережил: на стороне хаоса мертвые ходят среди живых, ведь правила, которое требовало бы их ухода, не существует. Да и куда им уходить? Везде хаос.

Альваро (возможно, именно потому, что он принц хаоса) оказывается способен увидеть прямую связь между продвижением воинства смерти и отсутствием космоса как реальности, способной смерть сдерживать. Именно поэтому он пытается до последнего «чинить» мирXIII.



Своим поведением в начале дуэта с доном Карлосом в четвертом акте Альваро фактически пытается «бескровно» починить космос: как мы уже говорили, тема «perdonatemi, pietà»54 – это тема космоса, которой открывается спектакль. Слово «рietà» в этой строфе у Франческо Марии Пьяве без особенных поэтических изысков зарифмовано само с собой. Но Мартин Кушей, как мы говорили
выше, верит авторам оперы, и потому две стихотворные строки:

Perdonatemi, pietà,
O fratel, pietà, pietà!
55

принимает как единственно возможные, полагая такую настойчивость не случайной.

«Pietà» вообще оказывается главным оплотом «космического» после смерти маркиза. Весь второй акт слово «pietà»XIV не сходит с уст Леоноры, а в третьем и четвертом актах переходит к Альваро: из всех случаев, когда оно звучит со сцены, лишь один раз его произносит не он. «Pietà» – не просто слово, не просто мольба о милости и милосердии, это единственное средство, способное смирить хаос. «Leonora mia, pietà di me!»56, – взывает Альваро в арии, не просто обращаясь таким образом к Леоноре, но призывая на помощь силы космоса. В другой раз «pietà» объединяется в одной фразе со словом «chiostro»57 – спасение обретает точный адрес. В дуэте с доном Карлосом в четвертом акте «pietà» прозвучит в устах Альваро не мольбой о сострадании и милосердии к раскаявшемуся грешнику, а увещеванием самому Карлосу – тому, кто не может справиться с поглощающим его хаосом, со стремлением к продолжению разрушать мир; прозвучит как утверждение единственной ценности мира.





Наконец, последний раз это слово произнесет падре Гуардиано, требуя от Альваро смирения и подчинения законам космоса в момент смерти Леоноры:

...il suo martir t’apprenda
La fede e la pietà!
58

Но ни смирения, ни просветления для Альваро, как и для мира в целом, Мартин Кушей, в отличие от Вер­ди, в финале своего спектакля не имеет.

Фабрика по производству эмоций

В одном из интервью Мартин Кушей сказал: «Я ра­ботаю на фабрике по производству эмоций». На этой же фабрике работал, несомненно, и Верди, и задача Кушея-режиссера оказалась в том, чтобы оживить «Силу судьбы» для современного зрителя как исто­рию современную и вневременную, чтобы механизмы, произведенные на этой фабрике более 150 лет назад, заработали на полную мощность и показали свою из­носостойкость.

При этом Кушей обращается с партитурой с макси­мальной бережностью и вниманием, не стремясь пока­зать свое эго, но стараясь полностью раскрыть то, что прячется за нотными знаками.

Сопоставляя разные работы Мартина Кушея на оперных сценах, можно видеть, как развивается его внимание к музыкальной драматургии произведения. «Сила судьбы» на сегодняшний день – его самое со­вершенное создание, и это легко оценить как по тому, что он привносит в спектакль, так и по тому, что остав­ляет подчеркнуто нетронутым.

Мартин Кушей сажает зрителя в кресло Бога. Взгляд, который мы получаем благодаря выстроенной им реальности, сверхсубъективен: мы бросаем его из­вне, никогда не занимаемся включенным наблюдением.

По этой причине режиссеру оказывается необхо­димым сначала построить мир из ничего и только по­том населять. Персонажи оперы выполняют функции, отведенные им в рамках данной реальности, и смысл их существования в спектакле – именно раскрытие механизмов реальности. Кушей видит эти механизмы из сегодняшнего дня и благодаря этому, одновременно следуя за оперой и ведя ее, показывает нам ту же исто­рию, что создал Верди.

Invano, Alvaro59

Увертюра оперы Верди задает бесконечное враще­ние колеса сансары как движущего механизма исто­рии, повествует о самоподдержании патриархального общества как ценности и как цели. Спектакль Кушея рассказывает о рождении личности в этом обществе и о трагической невозможности найти гармонию для нее: ведь именно личность, родившись, разрушает устой­чивый мир традиции, потому что стремится к свободе. К свободе любой ценой, неизбежной ценой: открывая дверь хаосу.

Вместе Кушей и Фиш создали историю, которая за­рождается во тьме и завершается тьмой. Вот почему увертюра рассказывает нам о Леоноре – той самой личности, которой нет места ни в фиксированных гра­ницах традиций, ни в хаотической свободе; о Леоноре, которая не может существовать в трактире и на войне, но которая даже в отшельничьей келье не в состоянии преодолеть свою тоску по воле.

Трагедия спектакля Кушея – это трагедия ста­новления индивидуального «я», и в этом она сродни шекспировским. Трагедия – это желание свободы для себя.

Гармония оперы Верди – это гармония сил, ведущих людей к вере. Любой ценой – к объективно вер­ной цели. Как писал Ивлин Во, объясняя основную идею своего романа «Возвращение в Брайдсхед», «это история о действии Божьего промысла на примере одной семьи». То же самое показывает нам и Верди. Окончательной редакцией оперы закономерно счита­ется вторая, миланская, где Альваро не бросается со скалы, но склоняется перед крестом и Божьей волей: цель полностью оправдывает средства, но, чтобы их оправдать, эта цель должна быть достигнута. Един­ственное устойчивое состояние мира – состояние, в котором мир управляется силой или силами; не людь­ми, но функциями.

Герои Верди постоянно пытаются противоречить и противостоять судьбе, на каждом следующем этапе разочаровываясь в своих попытках: наряду с поня­тием «pietà» самым употребимым в либретто «Силы судьбы» оказывается слово «invano»60. «Invano» для вердиевских героев означает, что спорить с Божьим промыслом бессмысленно – все предрешено заранее, судьба свершится так или иначе. Но реальность спек­такля Кушея лишена этой детерминированности. «In­vano» в его системе координат каждый раз осознается заново, и каждый раз тщетность оказывается всепо­глощающей. Напрасны надежды на обретение гармо­нии через обретение «pietà»: мир утратил цельность, а пытаясь подчинить личность некоторой общей, над­личностной идее, можно лишь разрушить ее.

К такому восприятию зрителя, пришедшего на спек­такль, готовят заранее: в буклете мелкими фотографи­ями там и сям, разрывая предложения в тексте, раз­бросаны осколки текущей реальности – и спектакль не иллюстрирует ее, но вбирает в себя все эти осколки. При этом фотографии самого спектакля, данные от­дельной вкладкой, составляют некоторый анклав по­рядка с отдельными, крупными и подписанными изоб­ражениями.

Так театр с его неподдельной эмоциональностью остается единственным доступным сегодня способом найти дорогу в утраченный рай. Констатируя неудачу этих поисков для своих героев, Кушей не отнимает на­дежду у зрителей.

Это судьба

Читатель, добравшийся до конца этой статьи, мо­жет задаться обоснованным вопросом: если о спектакле необходимо рассказывать так долго, стоит ли его смотреть? Хороша ли постановка, которая требует таких пространных разъяснений?

Для того чтобы построить здание, необходимы нешуточные познания в областях от архитектуры до физики. Если мы поставим задачу рассказать о постройке сколько-нибудь полно, то станем говорить не только о художественных стилях и внешнем облике, но и о каменной кладке, о дизайне интерьеров, об освещении и водопроводных коммуникациях. В то же время жилец дома пользуется результатами проделанной работы, не задумываясь о ней: смотрит в окно, ходит по лестнице, щелкает выключателем.

«Сила судьбы» Мартина Кушея прочно укоренена в музыкальной драматургии вердиевской партитуры, а логика этого спектакля заключена и раскрыта в нем самом, в том числе благодаря работе дирижера и всего ансамбля исполнителей.

Ассоциативные ряды, выводящие на социально-политические вопросы современного общества, бросаются в глаза сразу; культурологическая и религиоведче­ская подоплека менее очевидна, и нашей целью было обратить внимание читателя на обилие смысловых слоев и основательность и подробность режиссерской работы.

Однако мы не сомневаемся, что зритель, приходя­щий в театр, в состоянии понять и оценить происходящее, исходя только и исключительно из того, что он увидит и услышит.



[53] Да здравствует война?
[54] Простите меня и сжальтесь.
[55] Простите меня и сжальтесь,
О брат, сжальтесь, сжальтесь!
[56] Леонора, сжалься надо мной!
[57] Монастырь.
[58] И ее жертва научит тебя Вере и милосердию!
[59] Напрасно, Альваро.
[60] Напрасно.



[XIII] Здесь мы снова можем провести параллель с «Дон Жуаном» Моцарта, где мир чинит тенор, дон Оттавио. Вторая напрашивающаяся параллель – с тем, как «Дон Жуана» поставил Мартин Кушей: его дон Оттавио не пытается воссоздать изначальное положение вещей, но стремится «зарастить» мир до целого tel quel, вместе со сломленной существом хаоса, Дон Жуаном, структурой.

[XIV] Многозначное слово, обозначающее одновременно сострадание, жалость, милосердие, любовь, набожность и благочестие. Во всех цитатах, где встречается слово «pietà», мы переводим его на основании поверхностного контекста, однако хотели бы подчеркнуть, что именно обилие смыслов, связанных с этим словом, делает его таким важным для «Силы судьбы».

Comments have been disabled for this post.