bravo

И всё-таки про "Тоску"

В общем, не будем ждать, когда родится длиннопост обо всём. Попробуем написать, что напишется.
Первое и главное, что я могу сказать о кентовской "Тоске" теперь, когда я видел три состава и один из них – дважды живьём: это идеальный спектакль, потому что его нкельзя запороть. Он поставлен так, что ни Антоненко, который не делает ничего, ни Дыка, которая лучше бы ничего не делала, ни Вратонья с обоими оттоптанными ушами, ни моя личная боль Мартин Хилл, делавший вид, будто он Сполетта, не могут разрушить здание. Конкретный исполнитель может не нравится – а спектакль работает всё равно.
Вот это, я думаю, и есть та самая режиссёрская работа par excellence. Спасибо вам, дяденька Кент!
Второе и главное, что я хочу сказать: нифига мы на видео спектакля не видим, потому что он поставлен на крупные планы и на объём и высоту сцены ROH. Снять это невозможно, потому что, скажем, пустые полки в кабинете барона – они идут до самого верха сцены (belta говорит, что это называется "арлекин", til), то есть в несоразмерную остальным декорациям (и людям в них) высоту. И это даёт совсем другое впечатление сразу.
Пока уж я об этих полках, скажу ещё, что в спектакле гораздо больше Сарду, чем может показаться. Каварадосси с революционными газетками и Вольтером (а в нашем случае

– и с революционной бородой) не заметить сложно, а вот то, что кабинет барона говорит, нет, кричит о том, что Скарпиа в Риме недавно – на видео непонятно.
Однако эти пустые полки (где книжечки есть только на фальшивой двери и более примерно нигде), этот стол, на котором барон делает соразу всё и который сколочен абы как среди претенциозной мебели, эти свечи, стоящие на полу, на предметах, где угодно, книги, бумаги – знаете, как в первый день поездки мы выгреьбаем всё на гостиничный комод и стараемся, чтобы Всё Лежало Сверху? Это оно. Скарпиа приехал только что и не обжился, но его слава бежит впереди него. А компримарии – следом, и Сполетта не глупый вопрос задаёт о месте встречи: он просто тоже ещё пытается сориентироваться.
И если мы это принимаем, то есть отделяем Скарпиа от Рима, то становится понятно, зачем нужно длинное пейзажное вступление к третьему акту, как и то, почему Кент подменяет пейзаж сценой внутри замка. Мы так погружаемся в этот мир жестокости, что принимаем границы тюрьмы за границы мира, а пресловутые три аккорда – за тему Рима. Мы забываем, что там, за стеной ходит пастушок и поёт песенку о любви. Там, за стеной. Там, куда потом прыгнет Тоска.
Ещё о том потрясающем, чего невозможно снять. Как мы помним, в третьем акте над сценой простёрто крыло плачущего святого ангела. Операторы не уделяют ему большого внимания, потому что оно, как и декорации второго акта, несоразмерно людям (и вы уже понимаете, как замечаьтельно именно эта несоразмерность работает в спектакле, да?), а между тем это едва ли не самое важное, что в третьем акте есть: ура не только Полу Брауну, но и Марку Хендерсону, художнику по свету. Когда акт начинается, то крыло едва видно в предрассветной мгле. Оно немножко выступает из мрака, мы понимаем, что оно есть, но его не видно.
И вот кавалер Каварадосси пишет Тоске висьмо и видит первый луч рассвета. Этот луч и заставляет его начать вспоминать, и именно Lucevan расчищает, освещает крыло. Художник Каварадосси своей душой делает рассвет.
Кстати о смерти том, как в спектакле работает сант-анджело. На самом деле он есть во всех трёх актах. В первом мы видим кусочек божественного сияния над сценой. Это мир Тоски, мир, где есть бог (Бог), где Мадонна всё прощает, где она, Тоска, самый важный и самый любимый человек.
В третьем – мы в мире Каварадосси, по эту сторону стены, и он, художник, даёт нам выход в мир вообще: он делает рассвет, ему поёт пастушок.
Но единственный раз, когда мы видим ангела целиком – то есть имеем полную картину мира – это второй акт, кабинет Скарпиа. И здесь он стоит в предельно десакрализованном контексте, это просто элемент декора. И у него есть оружие.
Ну и предпоследнее прозрение. На самом деле я и раньше это подозревал, но мне немножечко не хватало статистики. Теперь хватает.
Помните, какую окровавленную бумажку Тоска достаёт у барона и всем показывает? И все мы задаёмся вопросом: почему бумажка такая окровавленная, они что, не видят? Правильный ответ: бумажка такая окровавленная, потому что они видят. Точнее, видит Тоска.
А знаете, почему я так думаю? Потому что среды выдержанной исторической стилизации, среди безупречного брауновского видеоряда есть вот этот предмет:

А на сладкое – этика.
Помните, я не раз и не два говорил, что люблю спектакль Кента за этическую однозначность. Никакая влюблённость в Тоску и никакая прекрасная музыка не является для Скарпиа индульгенцией; никакое вырвавшееся проклятие не является для Каварадосси обвинением; и так далее. Так вот: я только сейчас понял, почему так.
То, что видит Тоска, вообще для спектакля очень важно – не менее важно, чем то, что показывает Каварадосси. Именно так Кент строит мир: Каварадосси как идеальный художник, Тоска как идеальный зритель (или слушатель: помните le voce delle co-o-se?), её восприятие определяет то, как строится и меняется мир. Да-да, и именно за этим нужна Vissi: она переключает зрение Тоски, убирает Бога, который барона Покарает, из мира, возвращает в центр мира саму Тоску, превращает столовый нож в орудие убийства. Все герои этой оперы творят мир своими ариями, и симптоматично, что у барона сначала-то так работает Te Deum с чуждой ему, но присутствующей толпой, с которой он оказывается способен слиться, которую он возглавляет в хоре, но от которой снова отделяется в финале акта – повторяю, у Кента барон в Риме недавно!
Такие дела.
Tags:
>>Все герои этой оперы творят мир своими ариями
Это круто. Хочу подробностей.

Что Сарду в этом спектакле больше, чем Пуччини, видно и без революцоннной бороды Каварадосси. И дело не только в Вольтере, но и в поведении Марио в третьем акте.

А доведи теперь из всех своих постов - статью?
>Это круто. Хочу подробностей.
Подробности я пока не знаю, как писать. Надо тыкать пальцем и говорить "вот". Причём тыкать в спектакль, а не в клавир.

Сарду не больше, чем Пуччини. Сарду просто хорошо вплетён в Пуччини, так, как будто всегда там был. Никакого противоречия пуччиниевским темам я не вижу, вижу просто отличный симбиоз.

Падажди статью, Бим. Я умею только с тобой писать, во-первых. И мне ещё надо дособрать мысли о Сполете, во-вторых.
Дык я и не отказываюсь писать с тобой, во-первых.
Тыкать в спектакль я тоже хочу, во-вторых.
Дособрать мысли - это всегда надо! Но пусть будет повод!
..каковому обстоятельству лично я, как один из потребителей-читателей, чертовски рад :))
Это пока тебе надо внутри, будет долго.
А вот суп смотри как быстро сварился )))
Я внезапно подумал про картинку на экране веера... нарисованные лица были на карнавальных веерах. Венецианских. Вместо маски.
Я знаю про венецианские веера, я не понимаю, к чему ты это.
И вот ещё, что забавно.
Барон смотрит на ту сторону веера, которая с гербом. Там реально такой гербовый щит изображён. В Тоска - на ту сторону, на которой лицо. И видит голубые глаза:)
Вот и скачивай спектакли после этого. Живьем, только живьем!
Ну, "только живьём" без двух видео мне бы так не помогло.