bravo

И снова о жалком жребии

В этот радостный день я хочу нажаловаться вам на именинницу. Дело в том, что я уже давно являюсь жертвой со систематических проклятий beltabelta.
В первый раз она сделала это летом. Спорили мы о Карсене, и beltabelta вдруг как скажет: "Твой Кушей тоже везде одинаковый!" Мой Кушей? Мой?! Я на тот момент видел два его спектакля, и один из них – "Фиделио", с которым есть нюансы. И что же? Не прошло и пары месяцев, а я потерял весь мозг. И посмотрел примерно всё, что было можно. И кое-что из того, что нельзя. И еду зимой на "Форцу", ага.
Дальше – больше. Флудили мы в чятике, и вдруг beltabelta как припечатает: "твой Хэмпсон". С какой стати мой?! Я на тот момент только и рассказывал, как он тут залажал и там промазал. Ха-ха.
Или давеча вот – "твой "Евгений Онегин"". Моя – опера Чайковского? Моя? Little did I know.
Словом, это всё присказка, а сказка – недавно оказалось, что режиссёрка Андреа Брет тоже "моя". И что? И что, я вас спрашиваю? Как так можно, beltaБим! Она действительно, похоже, моя.
Вчера мы посмослушали "Травиату".
Theatre de la Monnaie de Bruxelles, 2012
Violetta Valery - Simona Šaturova
Alfredo Germont - Sebastien Gueze
Giorgio Germont - Scott Hendricks
Annina - Carole Wilson
Дирижёр - Adam Fischer
Режиссёр - Andrea Breth

Трансляцию Arte от 15 декабря прошлого года, если что, дают здесь.
Писать о спектаклях Брет почти невозможно, потому что единственное, что реально имело бы смысл – это пересказывать мизансцены, причём в мельчайших подробностях. Потому что именно эти подробности, крохотные детали, в которых, ага, прячется дьявол, и отличают "достоверно" от "тривиально", "просто" от "скучно", "пошло, потому что жизнь – штука пошлая" от "пошло, потому что режиссёр пошл". Если бы мне, скажем, рассказали, что папаша Жермон – владелец борделя, где работает Виолетта, и что после разговора с ней он влюбляется в неё без памяти, так, что уходит, пошатываясь, я бы скорее пожал плечами, чем немедленно захотел бежать смотреть. Или вот всеми покинутая Виолетта живёт на улице, там же, где девушки работают: с ней остаётся только верная Аннина. Аннине нечем, разумеется, платить врачу, поэтому она прячется с Гренвилем между складскими контейнерами и платит ему собой.
Нужно очень чётко и совсем без любви видеть мир, чтобы сделать такую "Травиату" настоящей, физически ощутимой, чтобы без натяжек и игры в условности именно так раскрыть эту музыку и это либретто. Но Брет не кладёт оперу Верди на собственный каркас, она разрезает партитуру, как инжир. И там внутри такое, знаете... Вот смотришь и думаешь: а как я вообще это ем, это же гниющая плоть с червями...
Ладно, я увлёкся; песня не о том.
Как я есть жертва maledizione beltaколлеги Бима, я получил не только спектакль, от которого всё внутри переворачивается и хочется всю ночь рыдать в подушку, но и спектакль о ком? О нём.
Его играет (и поёт, что приятно меня удивило; хотя всё равно, ээ, нюансов очень много) Скотт Хендрикс, о существовании которого я узнал недавно и который совершенно меня потряс. Потряс прежде всего тем, насколько у него нет зазора между тем, что он должен показать и тем, что показывает. Нет никакого подозрения, что что-то у персонажа случайное или лишнее; и нет ничего случайного и лишнего, как нет ничего нелогичного или загадочного. Что не значит, что не над чем подумать: наоборот, сидишь потом и не можешь выкинуть из головы. Со вчерашним "Троватором" та же история: то, что он показывает, реально до такой степени, что невозможно подумать, будто это происходит где-то вне твоей собственной головы.
Оператор великолепно закончил спектакль, показав последним кадром реакцию Жермона-пера на смерть Виолетты. Это, возможно, самый сильеный кадр в трансляции, и вынуть его из мозга я теперь никак не могу вообще.
Спектакль у Брет именно о том, о чём и сф. опера в вак.: о том, что мы могли бы быть люди. Брет не пытается снять ответственность с А.Ж., но не оправдывает и Ж.Ж. тем, что тот реководствовался принципами (принципами?) или там совершил моральный програсс (совершил, кому от этого лучше?). Когда в финале Альфред прямо обвиняет отца в том, что тот привёл Виолетту к гибели – для Альфреда это проявление горя и попытка спасти себя у себя в голове, а вот для Жермона...
Ещё о восхитительном: Симона Шатурова прекрасно помнит, что у Виоллетты туберкулёз. Она тяжело дышит, кашляет между фьоритурами... и вы не поверите, как от этого музыка выигрывает. Я правда такое впервые слышал: появилось много смысла в повторах, много логики в паузах. И нет, она не такая тупая в лоб "пауза, потому что надо отдышаться". Хотя и такое тоже есть, и в очень правильные моменты.
Совершенно офигительная Аннина – Кэрол Вилсон. Она на сцене живёт. Живёт каждую секунду, и презрение и раздражение в её одрес постепенно сменяются огромным, неприятным уважением. Кстати о ней:

(Ну правильно, какая свадьба без баяна какой пост без герра режиссёра.)
Вообще, пожалуй, Аннина в этйо истории – единственный человек, который жействительно вызывает уважение. Не сострадание, как Виолетта: она жертва, она хорошая, её жаль, но вот Аннина... Это такое тяжёлое уважение, когда ты понимаешь, насколько человек тебя лучше и насколько ты ну никак не разглядел бы этого, будь ты с ним знаком. И ещё потому тяжёлое, что оно лежит камнем где-то внутри, и невозможно ничего сделать – ну уважаешь ты, и чиво, опять же, лучше кому-нибудь от этого?
На закуску ещё похвалю Альфреда: его зовут Себастьен Гюэз (Gueze), и он на сцене совершеннейший мальчишка. Очень родственный обораз создавал во всеобщем любимом спектакле Кауфманн, но он в своей мальчишистости был нелеп и неловок, а это такой, понимаете, ну вот мальчишка и всё тут. Стишки пишет, а кто не писал. Влюбляется, а кто не влюблялся. Радуется... ох как радуется. Эмоции лезут из него огромными воздушными шарами, он совершенно естественнен, он прыгает от счастья, он плачет от горя. Он такйо солнечный мальчик – и Виолетта тянется к солнышку. Не потому, что он какой-то Особенный, Не Как Все, а потому что он так вот улыбается и так вот переминается с ноги на ногу.
Применительно к спектаклю с Кауфманном и Шефер я, помните, жаловался, что в чувстве Альфреда мне не хватает зрелости. Теперь могу объяснить, почему: потому что альфредо Кауфманна имеет нетривиальный внутренний мир и думает головой, хотя и не всё время так, как хотелось бы. А к Гюэзу нет вопросов: он лампочка, солнышка; что из него вырасло бы – да что угодно, может, в деревне, счастлив и рогат, и далее по тексту. Но сейчас он весь в моменте, он пишет на стене "V+A=amore per sempre", мажет Аннину краской, прыгает босиком. А ещё он привык, чтобы о нём заботились, и его это не удивляет и кажется таким же естественным, как и всё вообще, что он делает. Вот Аннина надевает и шнурует ему ботинки: потому что ну а как ещё-то.
Пфф. Написал опять какую-то пафосную кашу.
На самом деле что я хотел сказать: дорогой коллега beltaБим, проклинай меня и дальше, пожалуйста. Ну и расти большая – несмотря на неднерожденный пост ♥
Upd: Говорит Андрея Брет:
Либретто имеет большое значение, но прежде всего важна музыка, потому что она раскрывает внутренее содержание спектакля. При постановке необходимо находить формы, которые подходят музыке, которые музыка поддерживает. [...]
Я не смогла бы поставить Вагнера. [...] Мы много говорили об этом с Даниэлем Баренбоймом. Он очень любит Вагнера, и нам приходилось с ним сотрудничать. Тут дело ещё и в моём воспитании, в биографии моей матери и национал-социализме – даже если сам Вагнер и не имел к нему отношения. Мои родители ни за что не стали ыб его слушать. Я выросла на Моцарте; отец очень любил его. В воскресенье мы сначала слушали Моцарта, и только потом садились за стол (улыбается). "Кольцо" в постановке Шеро смотрится восхитительно, но музыка у меня не идёт: громкая, тяжёлая. Мне от неё физически не хорошо – где уж тут стимулировать работу воображения. Вагнер меня не вдохновляет. [...]
Главная сложность с "Травиатой" в том, что там невероятно красивая музыка. Все её знают, все ей подпевают, и все забывают, какая это жестокая история. Так что необходимо сразу задать спектаклю другое направление. Только тогда сюжет проясняется, и публика действительно его слышит. Поэтому я ни за что не стала бы ставить в исторических декорациях: нельзя допустить, чтобы костюмы и декорации воспринимались просто как нечто красивенькое. Верди, между прочим, просто не разрешили поместить в современный ему антураж. Чтобы опера пошла, пришлось переносить её в прошлое. Ещё одна проблема – показать современной аудитории, какой скандальной опера была в своё время. Публика должна понимать, как шокированы были современники Верди. [...]
[Работать вместе с дирижёрами] непросто: они большую часть времени проводят в самолётах. Но не работать вместе нельзя, а то выйдет так, что на сцене происходит одно, а оркестр делает противоположное. Выйдет катастрофа. Лично мне нравится сотрудничать с дирижёрами, которым важна не только музыка, но и спектакль. Необходимо взаимопонимание: пусть через борьбу, это тоже интересно. И я не стану работать абы с кем; иногда проще отказаться. [...]
Пока я живу на свете, я бы ужасно хотела поставить "Дон Жуана". Это опера для меня. В неё такая тёмная атмосфера. Почему мне так важна эта опера? Об этом тоже стоит задуматься...
А я начала смотреть ту Травиату, но так и не досмотрела, только первый акт..Выходит зря не досмотрела..Скачаю опять, раз такое дело..
Спойлеры читать не буду, потому что буду сегодня смотреть сама ;)

The big problem with La Traviata is that the music is so incredibly beautiful and everyone knows it and thinks they can sing along with it that we forget how cruel the story is. Therefore you have to straight away head in another direction in order that the plot has higher visibility and is heard. That’s why I would never leave it in the period in which it was composed because there would always be the risk that the set would only be seen as a thing of beauty. It is worth noting that Verdi was not allowed to set it in his own period. In order to stage it he had to set it in the past. The other problem is how to get across to today’s audience the scandal that this opera created at the time. It is a scandalous story and conveying that is fundamental.
Комментик сожрал кат :( это то. что Бретт говорит о Травиате.
Ещё один важный момент бретовских спектаклей: она всякими мелочами из персонажей, даже самых проходных, делает людей. Например, эти люди поскальзываются, спотыкаются, промахиваются мимо предметов и пр. Я вообще никогда ни у кого такого не видел. Даже у бытовушного Чернякова никто не промахивается стаканом мимо стола и не спотыкается об ножку стула :)

Спасибо. Это самый деньрожденный пост из возможных )).
(ну и Травиату эту ты мне тоже привези, плиз. Я тенор, я привык, чтобы обо мне заботились ленивый клоун.)
Привезу, конечно ;) Хотя я подозреваю, что тебе этот жалкий жребий не зайдёт, как полковнику не заходит жалкий жребий Татьяны Толстой ;))
Ну вот, опять нахвалили, прийдется качать. А у меня и так шесть Травиат непосмотренных в очереди. И макинтош мой не резиновый. Вот вам за это мстя – компрометирующее фото вашего Президента в ночнушке:

Как же, знаем-знаем, вернулся к своей Пенелопе ;)
У меня в очереди конвичная "Травиата", и она как ыб была в списке выше, но вчера как накрыло, как накрыло.
Гы! А вот ровно через месяц нас всех будет в разной степени колбасить . Спорим?)))

Edited at 2013-11-07 12:00 pm (UTC)
Вчитываться в содержание не могу, но тебе как франкопереводчику (так ведь?) вроде бы должно быть известно, что что в комбинации guV буква u не читается, если там только над одной из гласных (не знаю, над первой или второй - вроде бы правила поменялись) нет тремы: мальчикова фамилия - Гез. Почти что Гиз...

И не знаю, почему, но мальчиков вокал вызывает у меня физический дискомфорт.

Edited at 2013-11-07 03:59 pm (UTC)
Известно, но я не сосчитал фамилию как французскую. А она французская?