eccomi

(no subject)


(начало)

У Ихменевых.
Анна Андреевна: Милый Иван Петрович!
Горе поселилось в нашем доме.
Чёрных дней настала череда.
Иван Петрович: Не плачьте, Анна Андреевна.
Быть может, всё к добру обернётся,
Настанет пора и Наташа вернётся.
Анна Андреевна: Князь, отец Алёши, опозорил нас.
Подал в суд на мужа, будто муж мой -- вор.
Вот как поянут старика в приказ.
Просто умрёт, вот и весь разговор.
А про Наташу и слышать не хочет,
Слёзы-то прячет, а сам как не свой:
Ходит по дому, словно тень, и бормочет:
"Дочь у отца украли!
В грязь в моё имя втоптали!
Жизнь моя, жизнь, со святыми тебя упокой!"
Я недавно наташин нашла медальон с детским портретом.
Так и насила возле креста на груди -- и потеряла!
Ужасная это примета.
Что же нас ждёт впереди?
Боже, Боже,
Что же нас ждёт впереди?
появляется Ихменев.
Ихменев:
Видно, чаша мною не выпита до конца!
Из меня судейские делают подлеца.
Это всё интриги, предательства, грязь и мрак!
Где они, мои доказательства? Нет бумаг!
И выходит я, старый валенок, виноват...
Жизнь в канаву сточную свалена, мрак и смрад!
Разорят и развяжут, и по станке размажут -- дело рук твоих, князь-нетопырь!
Моя совесть чиста! есть иные места! Брошу всё и уеду в Сибирь!
Анна Андреевна: Ах зачем же в такую даль?
Ихменев: А здесь близко? От чего -- близко?
Анна Андреевна: От людей...
Ихменев: От предателей, от грабителей -- от кого?
От позора отцовского
И от князя Валковского
Твоего!
Анна Андреевна: Господь с тобой, Николай Сергеевич, ну почему же моего-то?
Ихменев:
А то в манишку наряжусь,
Перчатки для бонтону:
"Простите, бью челом о Ваш порог,
Ведь дочку мою отнял Ваш сынок --
За то мои поклоны.
А за позор и клевету,
Так просто слов я не найду,
Как вас благодарить!
Отец родной мой, не губи!
Прости меня и возлюбви!
Подай на старость , не губи!
Поилец мой, кормилец,
Яви святую милость,
Молю -- не погуби!"
Этого ты хочешь, этого?
Иван Петрович: Николай Сергеевич, что же Вы делаете? Неужели Вам не жаль Анну Андреевну?
Ихменев: Нет, не жаль, потому что меня не жалеют!
Боль и кровь -- вот что в сердце моём в этот час!
Дочь моя, разве было что в мире милее?
С глаз долой, вон из сердца, забыть, ненавидеть, проклясть!..
Анна Андреевна: Николай Сергеевич, батюшка! не проклинай!
Ихменев: Прокляну! Навсегда от неё отрекаюсь.
Прокляну! И не мучай меня, не проси:
Грех на душу возьму и на страшном суде не покаюсь,
Не пощу, даже если Господь милосердный простит.
Вот... Вот, смотри, Ваня, вот выписки из дела моего... смотри, как я обесчещен... опозорен... из-за неё...
(из кармана Ихменева выпадает медальон)
Анна Андреевна: Медальон! С наташиным портретом! Голубчик, да ты её любишь!
Что же ты делаешь, Господи, гордец бесчувственный?! Ты же её личико ногами топчешь!
Ихменев: Навеки будь проклята мной, навеки!
Иван Петрович: Счастье с горем в общей чаше слиты,
В сумерки смешались тьма и свет.
Нет резонов для сердец разбитых,
Но и для любви резонов нет.
Анна Андреевна: Прости её! Раз (?) это дочь твоя... Она не виновата.
Ихменев: Нет, ни за что! Грех на душу возьму...


Квартира Наташи.
Наташа:
Палитру вздохов, шорохов, шумов
Наперечёт я знаю не напрасно.
Я слышу дом: в нём нет твоих шагов,
Мучитель мой лукавый и прекрасный.
Я не закрою двери на засов,
Я жду тебя с отчаяньем восторга.
Пустой мой дом исполнен голосов,
Но мне чужда его скороговорка.
Я жду тебя, и боль свою терплю,
Пока не сплю в отчаянной обиде.
Красавец мой, как я тебя люблю,
Свою любовь боясь и ненавидя!
Твои слова -- заведомая ложь,
Но мне-то что до тайн твоей натуры?
И ал твой рот, и кудри белокуры...
Ты сам не знаешь, до чего хорош!

Входит Иван Петрович.
Наташа: Откуда ты? От них?
Иван Петрович: От них. Пойдём к ним, Наташа.
Наташа: Погоди, погоди,
Я прошу, не спеши.
Мне в глаза погляди,
Правду скажи.
Иван Петрович: Я с отцом твоим говорил. Прошлым вечером он всё с портретом твоим целовал медальон...
Если б слышала ты, как он звал тебя!
Наташа: Звал меня...
Иван Петрович: Медальон целовал и меня умолял,
Чтоб вернул он тебя в отчий дом.
Наташа: Нет, мой друг, мне к ним нельзя.
Отец мой думает, что я -- дитя, которое крестил он,
Кого он на ночь в детской целовал,
Да только я уже не та, кого любил он,
А он ту девочку в душе,
Как яркий светлый образ охраняет,
Но я не та уже, увы, совсем не та!
И как мне горестно, что он не понимает!
Нет, сейчас мне с родителями встречаться никак нельзя.
Иван Петрович: Когда же настанет это время, Наташа, -- и настанет ли?
Наташа: Настанет-настанет. Я с Алёшей расстаюсь.
Иван Петрович: Я тебя не понимаю.
Наташа: Я люблю его, меж тем выходит так,
Что я сама ему самый первый враг.
Коль ослушаться отца ему невмочь,
Я сама должна ему помочь.
Он сегодня у невесты, там приём:
Платья, фраки, свечи, музыка в дому...
Ваня, отведи меня к нему!
Пусть незваными пойдём туда, пойдём!
Входит Алёша.
Алёша: Наташа! Наташа, что ты? Это же я!
Наташа: Ты у меня пять дней не был, а сегодня дольжен был пойти туда.
Алёша: Да я потому и здесь, что должен был туда. Но я решил: пришлось больным сказаться. И вот пришёл.
Наташа: Зачем же?
Алёша: Оправдаться. И объясниться.
Наташа: Объясниться?
Алёша: Да.

Мой отец -- человек благородный,
Но до денег охоч, как любой.
Он невесту богатую мне приискал,
Так что можно понять, отчего он восстал
Против нашего брака с тобой.
Я сказал ему прямо и честно...
Нет, ещё не сказал, но скажу,
И пускай мне не хочется ссориться с ним,
Я скажу ещё как я люблю и любим,
Я поклялся и слово сдержу.
Ну а Катя, если б вы знали,
Голубиная эта душа!
До чего же, до чего же, до чего же она хороша.
И пускай вы друг с другом несхожи,
Мне не выйти из этого круга:
Ты невеста мне, Катенька -- тоже,
Ты подруга, и Катя -- подруга!
Ах как странно всё в жизни, как дивно
Жить, всем сердцем обеих любя!
Я раздвоен: с тобой про неё говорю,
Трепещу, задыхаюсь, теряюсь, горю,
Ну а с ней говорю про тебя.
Ну а Катя, если б вы знали,
Голубиная это душа!
До чего же, до чего же, до чего же она хороша.
И пускай вы друг с другом несхожи,
Мне не выйти из этого круга:
Ты невеста мне, Катенька -- тоже,
Ты подруга, и Катя -- подруга!
Не порвётся волшебная нить,
Потому что все трое отныне,
До кончины, пока не остынем,
Будем вечно друг друга любить.
Наташа: Все вместе? Трое? До кончины? Ну нет, милый. Тогда и прощай.

входит князь Валковский.
Алёша: Отец! Отец, ты?
Князь:
К чему обманывать себя?
Причин того от вас не скрою:
Я сделал многое дурное,
Но сына своего любя,
Хоть он любви отца не стоит.
С презреньем можете глядеть
Вы на того, кто сознаётся,
Что коль фортуна подвернётся,
Покинув шанс разбогатеть,
Он этим тотчас же займётся.
Даже богатому князю
Необходимы всегда
Деньги и связи, деньги и связи,
Вы понимаете?
Наташа: Да.
Князь:
Я не прошу снисхожденья,
Право, не стоит труда.
Я совершил прегрешенье,
Вы понимаете?
Наташа: Да.
Князь:
О, как всё было напрасно!
Вот ретирада моя:
Делая сына несчастным,
Стану несчастным и я.
И я расстроил сватовство,
Но сожалений нет помина.
Любовью осчастливьте сына,
Руки я Вашей для него
Прошу. И верьте, это речь
Надежды, что обиды меч
Не тронет головы повинной.

Алёша: В счастье такое не верится!
Чудо, отец! Вот рука.
Знал я, что всё перемелится...
Князь: Ну а в помоле?
Наташа: Ну а в помоле?
Алёша: Ну а в помоле -- мука!
Иван Петрович: Или мука...
Князь: Я должен покинуть Ваш милый очаг,
Но Вас попрошу обещать,
Что Вы мне позволите хоть невзначай,
Изредка Вас навещать.
А Вы мне знакомы, мой милый поэт,
О Вас столько толков вокруг.
Я знаю, что ближе и преданней нет,
Чем Вы для Алёши, мой друг.
Кстати, где Вы живёте? Я бы Вас как-нибудь навести. Ведь графиня Филимонова, мачеха Екатерины Петровны, алёшиной невесты... бывшей, разумеется, -- это мои ближайшие друзья, я хотел бы Вас им представить.
Иван Петрович: Я живу в доме Клугина, в (?) переулке, в сорок четвёртом номере.
Князь: Один?
Иван Петрович: Совершенно.
Князь: Непременно буду у Вас.
Пойдём, Алексей, у меня к тебе разговор. (уходит)
Алёша: Вот вы мне не верили, всё кривили ротики,
Ну а вышло сказочно, вот я вам ужо!
А в груди-то сердце тикает, как ходики,
Ах же как мне счастливо, ах, как хорошо! (убегает)
Наташа: О, неужели пробил час,
И отсутпили все ненастья?
Как странно видеть, что на этот раз
Судьба простила и помиловала нас.
Иван Петрович: Да, Наташа. Верь в это.
Наташа: И если это так, то мой отец,
Узнав, что дочь его теперь счастлива,
Забудет горечь (?) наших прежних ссор,
И тьма рассеется навеки с этих пор.
Иван Петрович: Да, Наташа. Тьма рассеется.
Наташа: Но ты, мой друг, мой верный друг,
Со мной не будешь разлучаться.
Иван Петрович: Поверь, мой друг, мой верный друг,
С тобой разлучаться не стану.

Вместе: И если вновь придёт беда,
Ты\\я проклинать меня не будешь\\не буду никогда.

У Ивана Петровича. Нелли метёт пол.
Нелли: Ночь плывёт, черна, как смоль,
На ресницах стынет соль,
Бьётся в глупом детском сердце
Человеческая боль.
Разбилась жизнь-тарелочка,
И пальчики в крови.
Прощай навеки, девочка,
Хотевшая любви.
входит Иван Петрович.
Вы меня пока не запирайте, я сама от Вас никуда не уйду.
Иван Петрович: Елена, ты это зачем пол мести взялась? Я этого не хочу. Ты больна, и потом -- откуда веник?
Нелли: Я не больна, а веник этот мой, я им ещё дедушке мела.
Иван Петрович: Леночка, ну посмотри, какое хорошее платьице этим гадким веником запачкала.
Нелли: Зачем Вы сказали, что это хорошее платье? Я его порву. Я уже одно порвала, и это порву.
Иван Петрович: Подожди, подожди... Смотри: я купил тебе простое будничное платье. Носи его на здоровье.
Нелли: Но Вы же небогатый?
Иван Петрович: Нет, я небогатый.
Леночка, я знаю, что ты очень гордая, но я тебя прошу: возьми, пожалуйста.
Нелли: Я не гордая. Я Вас люблю. Я Вас очень люблю. Вы один меня любите.
Иван Петрович: Леночка... больное моё дитя...
Нелли: Не Елена я, Нелли. Так мама меня называла, И Вы так зовите, а больше пусть никто. Мама меня очень любила. Только мамочка...

Появляется призрак матери Нелли.
Мать Нелли:
Брезжа едва, занимается серое утро,
Но отчего же рассвет не похож на рассвет?
И на щеках не румянец, а серая пудра,
Серое зеркало шепчет, что выхода нет,
Выхода нет.
Мёрзнет душа и не знает, о чём ей молиться,
Порванных писем клочки -- словно снег на столе.
Гаснет, мигая, лампада у бедной божницы,
Не освещая иконы в предутренней мгле.
О князь мой!
Я любовь к тебе воздвигла, словно памятник.
Мне медальный профиль твой казался мраморным.
Ты судьбу мою остановил, как маятник...
Было платье подвенечным, стало траурным,
Погребальными на дрогах колокольцами
В одночасье обернулись серьги с кольцами.
Может, горше и не будет, но будет тяжелей.
Ты хоть дочку, нашу дочку пожалей.
Мы отдаём даже больше того, что имеем,
Слюни пуская от лживой любовной халвы,
И погибаем, когда, словно с жалким трофеем,
С нашей растоптанной жизнью уходите вы.
Век ли такой, что в почёте всегда мародёры?
Хищные крысы, чья мёртвая совесть чиста.
Нам остаются подвалы, трущобы, каморы,
Нищие дети, проклятье отцов, пустота.
О князь мой!
Я любовь к тебе воздвигла, словно памятник.
Мне медальный профиль твой казался мраморным.
Ты судьбу мою остановил, как маятник...
Было платье подвенечным, стало траурным,
Погребальными на дрогах колокольцами
В одночасье обернулись серьги с кольцами.
Остаётся вынуть сердце из груди...
Ты хоть дочку, нашу дочку пощади...
Мать Нелли исчезает.

Нелли: Как страшно зимою голодной!
Мороз пробирал до кости,
А мама всё деда просила:
"Прости, ради Бога, прости!"
Но дед проклинал и ругался,
А сам на еду и табак
Меня заставлял Христа ради
Просить у прохожих вот так:
"Подайте! Кто сколько может, подайте!"
Разбилась жизнь-тарелочка,
И пальчики в крови.
Прощай навеки, девочка,
Хотевшая любви.

входит Ихменев.
Ихменев:
Проигран суд! Мерзавец в силе!
Решилось дело, я сражён!
На десять тысяч присудили,
И завтра их получит он.
Будь проклят день, когда поверил
Я в благородство их семьи!
Какие страшные потери
Мне князь с сыночком принесли.
Но гордость моя из души не ушла,
И в жилах моих не клубничный кисель.
За подлые, гадкие, злые дела
Расплата одна -- дуэль! дуэль! дуэль!
Бог заступается за правых,
И, коль надёжна сталь курка,
Рука сама припомнит навык
Военной юности стрелка.
Я не отдам свои седины
На поруганье подлецам!
Решит не суд, а поединок,
Кто ближе к честным небесам.
И гордость моя из души не ушла,
И в жилах моих не клубничный кисель.
За подлые, гадкие, злые дела
Расплата одна -- дуэль! дуэль!
Ваня, будешь моим секундантом.
Иван Петрович: Николай Сергеевич, не примет князь Вашего вызова. Того мало, будете Вы совершенно осмеяны.
Ихменев: Да, я униженный старик, я оскорблённый отец, но я не хуже его!
Иван Петрович: Лучше, лучше! Только он такие предлоги подведёт, что Вы первый поймёте -- невозможно Вам с ним драться. И потом, я чувствую, что, желая вызвать князя, Вы преследуете и другую цель.
Ихменев: Да, преследую!
Одним бесстыдства и богатства,
Другим тщета и нищета.
За дочь своюб я буду драться,
Пусть будет честь отомщена!
Её я проклял, и не купят
Меня ни слёзы, ни мольбы,
Но труп отца не переступят
Шаги дурной её судьбы.
Пусть гордость и честь потеряла она,
Но с сыном убийцы не ляжет в постель.
За отчую кровь расплата одна --
Дуэль, дуэль, дуэль!!!

Иван Петрович: Нелли, ты куда собралась?
Нелли: Надо мне идти.
Иван Петрович: Подожди, я тебя провожу.
Нелли: Нет, нельзя.
Ихменев: Вон как... Помнится, ты говорил, у тебя сирота живёт... Подойди, голубка... У меня была дочь, девочка, которую я любил больше всего на свете, но теперь её нет, она... она умерла. Не хочешь ли заступить её место в моём доме и в моём сердце?
Нелли: Нет. Вы злой. Я сама злая, но Вы ещё злее. Вы свою дочь простить не хотите. Мне милостыни от Вас не надо. Я когда милостыню просила, я у всех просила -- у всех не стыдно! Подите прочь.
Иван Петрович: Нелли, Нелли, что с тобой?
Ихменев: Она больна у тебя... Вот, возьми... не говори, что я дал. На башмачонки там, бельишко, мало ли... Прощай. (уходит)
Иван Петрович: Вот и ты его не пожалело. Не стыдно тебе?
Нелли: Стыдно. Я Вас люблю. Я Вас очень люблю, я всегда буду Вас любить.
Иван Петрович: Нелли! Нелли, постой!
Нелли убегает, Иван Петрович бросается следом.

Хор:
Город-паноптикум, город-дворец,
Жуткий и сказочный одновременно,
Так ли задумал тебя твой творец?
Великолепным, и вечным, и бренным.
В этом (???) огней,
(???) перемешалось,
(???), цветенье и тлен,
Подвиг и подлость, ярость и жалость.
Осанна, наш город!
Этот туман, этот дым колдовской,
Маска приросшая к лику Господню,
(???)
Ты привязал небеса к преисподней.
Город, какою ты тайной (???)
(???) пряча,
(???)
И над соборами ангелы плачут.
Осанна, наш город!

Васильевский остров, Шестая линия, перед заведением мадам Бубновой.
Маслобоев: Я-то думал, Васильевский остров --
Слобода, деревуха, окраина,
И для Вашего гения просто
Совершеннейше необитаема.
Так почему ж Вы тута?
Появляться не стоило к ночи бы
Среди проституток,
Уголовников, пьяниц и прочего.
Генералам от литературы
Что искать в этой нравственной падали?
Сей фрачок-с не для Вашей фигуры,
Тут ведь может быть всякое, мало ли...
Да не рвись ты, время детское!
Всё своим чередом, всё по-своему.
Уж прости поведение дерзкое,
Не признал, дурачок, Маслобоева?
Иван Петрович: Маслобоев, ты?
Маслобоев: Ja, ja, naturlich! Слушай, почитай лет шесть не виделись! Так не найдётся ли у тебя двадцати... минут для старого знакомца?
Иван Петрович: Маслобоев, голубчик... Ты знаешь, пожалуй, нет. Мне нужно вон туда... за девочкой.
Маслобоев: Ах вон туда, за девочкой? Хо-хо. Ну давай. Между прочим, это заведение мадам Бубновой.
Проведём с тобой времечко розово,
По душе побеседуем глянцево.
Для начала пропустим берёзовой,
А потом усложним померанцевой.
Так что -- ходу! И знай не со слов,
Не по сердцу, а чистому разуму:
Проверяется дружба...
Вместе: По-разному!
Маслобоев: А Маслобоев, а Маслобоев всяегда для друга на всё готов.

У мадам Бубновой.
Пьяные гости, девицы, Сизобрюхов, Авдотья Титишна: Васильевский остров, Шестая линия!
Дочего же всё красиво,
Так и кажется порой:
Жизнь короче перерыва
Между первой и второй.
Позади-впереди, позади-впереди,
Лишь пустые хлопоты.
День да ночь -- сутки прочь, день да ночь -- сутки прочь,
Пропади всё пропадом!
Авдотья Титишна: В каждой бабе Магдалина --
Мы-то знаем, почему.
Все: Разлюли моя малина,
вся в малиновом дыму!
Между первой и второй.
Позади-впереди, позади-впереди,
Лишь пустые хлопоты.
Жизнь прошла -- и все дела, жизнь прошла -- и все дела, (?)
Пропади всё пропадом!
Все сидят в одной параше,
Что в ските, что во дворце.
Мы не сеем и не пашем,
Мы-то знаем, что в конце.
Позади-впереди, позади-впереди,
Лишь пустые хлопоты.
Жизнь прошла -- и все дела, жизнь прошла -- и все дела,
Пропади всё пропадом!
вбегает Нелли.


з а н а в е с
Буду польщена :) Но ты не, э, хочешь дождаться второго акта? ;)
Кста у меня есть тебке сюрпрайз. Но это -- на Новый год :Р
ты прости поведение дерзкое :)
Или меня глючит, или ты что-то у Маслобоева пропустила... Там, когда он представляется Ивану Петровичу.

Иван Петрович живёт не в доме Клугина, а в доме Клугена (так в тексте); в тексте же не Авдотья Титишна, а Федосья Титишна, кстати (но тут не скажу ничего)

И позанудствую немножко: "Не пощу" (не прощу), "Покинув шанс разбогатеть" (подкинув), "дольжен был пойти", "перемелится" (перемелется), "За дочь своюб", "Дочего же всё красиво"...

И ещё раз -- спасибо! :) Колоссальная работа. Преклоняюсь :)

Кстати, может быть, стоит прозаические фразы как-то выделять?