eccomi

Анна Вежбицкая. Часть 2.


Выражение - или невыражение - желаний
В истории, озаглавленной "Хотите ли вы...", Катаока предлагает следующий пример коммуникативного провала:
Господин Като зашел навестить Линду. Она проводила его в гостиную и спросила: "Nani ka nomitai desu ka?" ("Хотите ли вы пить?"). Господин Като растерялся с ответом. Линда про-должала: "Ocha to kohii ga arimasu kedo, dochira ga nomitai desu ka?" ("У меня есть чай и кофе, что вы предпочитаете?"). В конце концов господин Като сказал: "Dochira demo ii desu"
("Все равно"), Линда решила сделать две чашки кофе. Она спросила господина Като, хочет ли он молока и сахара. Он по-молчал некоторое время, потом неуверенно сказал: "Да". На-чиная раздражаться из-за его нерешительности, Линда подала кофе. В последовавшем разговоре Линда спросила господина Като, не хочет ли он пойти на вечеринку. Она сказала: "Konban paati ga aru n desu kedo, isshoka?" ("Сегодня будет вечеринка. He хотите ли вы пойти со мной?"). Господин Като ответил "нет" с недовольным видом. Линда была обижена его отноше-нием к ней, он'казался оскорбленным, несмотря на гостеприим-ство Линды (1991: 47).

Катаока спрашивает: "Почему же господин Като так себя вел?" - отвечает: "Господин Като был обижен на Линду, так как та вела себя грубо",- и поясняет свой ответ следую-щим образом:
Никогда не следует употреблять форму на -tai (желание со-вершить определенное действие), приглашая кого-то. В Японии не принято прямо высказывать свои желания и предпочтения. Хозяева обычно приносят напитки на свое усмотрение, не за-ставляя гостей выбирать. Предлагая сделать что-то вместе, например пойти на вечеринку, вежливее задать вопрос в отри-цательной форме: issho ni ikimasen ka. Ср. англ.: "Won't you go with me?" (1991: 66).

Однако в то время как "отрицательный вопрос" может использоваться в качестве "вежливого приглашения" и в японском и в английском, "want"-вопросы ("do you want to...") неуместны в японском, хотя совершенно нормальны в английском. Таким образом, выявляется следующее проти-вопоставление в культурных сценариях:
(22) Англо-американский:
когда я хочу сделать для кого-то нечто хорошее хорошо сказать что-то вроде:
"я хочу знать, что ты хочешь"
(23) Японский:
когда я хочу сделать для кого-то нечто хорошее я не могу говорить:
"я хочу знать, что ты хочешь".

Запрет на выяснение желаний других тесно связан с за-претом на выражение своих собственных желаний. Очень обобщенно эта норма может быть сформулирована так:
(24) я не должен говорить другим:
"я хочу этого, я не хочу этого".

Эта норма прямо противоположна английским нормам са-мовыражения и самоутверждения: английская культура предполагает, что каждый может сказать, что он хочет, и что это хорошо - выражать свои желания прямо и недву-смысленно (см. Tannen 1981, 1986; Wierzbicka 1991a):
(25) каждый может сказать что-то вроде: "я хочу этого, я не хочу этого"
(26) хорошо говорить, что я хочу.

Второе правило, в частности, применимо к тем ситуациям, когда мои "желания" затрагивают других, например когда кто-то предлагает сделать что-то для меня или со мной:
(27) когда кто-нибудь говорит мне что-то вроде этого: "я хочу сделать для тебя нечто хорошее я хочу знать, хочешь ли ты, чтобы я сделал это я хочу знать, что ты хочешь" хорошо сказать этому человеку, что я хочу
(28) когда кто-то говорит мне что-то вроде этого:
"я хочу сделать что-то [вместе] с тобой"" я хочу знать, хочешь ли ты этого" хорошо сказать этому человеку, хочу ли я этого.

Однако в японском эти правила отличаются от выше-приведенных. Как было замечено раньше, когда кто-то хо-чет сделать что-то приятное другому (например, угостить), не следует спрашивать, чего другой хочет; таким образом, не встает вопрос о том, как отвечать на подобные "предло-жения". Основной сценарий японского гостеприимства можно представить в следующей форме (см. Befu 1974; Lebra 1976):
(29) когда я хочу, чтобы кто-то чувствовал что-то хорошее, нехорошо сказать этому человеку что-то вроде этого:
"я хочу знать, что ты хочешь" хорошо подумать об этом
если я подумаю об этом, я могу узнать, что мне делать этот человек не должен будет ничего говорить.

С другой стороны, когда предлагается совместное дейст-вие, ответ необходим, но он не обязательно выражает дейст-вительное желание говорящего. Это проиллюстрировано в следующей истории Катаока "Нерешительный":
Филлис работает в японской фирме. Она обсуждала с на-чальником отдела свое предложение по улучшению условий ра-боты, которое она написала и отдала начальнику месяц назад. Разговор привел Филлис в отчаяние, потому что начальник все время уклонялся от прямого ответа. Вместо того чтобы скон-центрировать внимание на особенностях плана Филлис, касаю-щихся бюджетных проблем, он говорил что-то неопределенное о том, что будут думать другие люди из отдела. Филлис пони-мала, что это не имеет отношения к делу, начальник мог сам принимать бюджетные решения, независимо от подчиненных. Когда Филлис спросила его, принимает ли он ее предложение, он ответил: "Я подумаю об этом", и поменял тему разговора.
Позже Филлис услышала от коллеги, что ее план был от-вергнут. Она не понимала, почему начальник не мог прямо ска-зать ей об этом (1991. 19).

Катаока спрашивает: "Почему же начальник вел себя так неопределенно во время беседы?"-и отвечает: "Началь-ник не хотел принимать план Филлис и надеялся, что она поймет его неуверенность как отказ". Потом она поясняет:
Большинство японцев стараются избегать прямо говорить "нет" в ответ на просьбы, предложения или приглашения. Та-кой ответ в японской культуре указывает на категорический от-каз, являющийся слишком грубым и способным обидеть. В Японии люди предпочитают отказываться косвенным образом (как показывает, например, нерешительное поведение началь-ника) и ожидают, что их поведение будет понято соответствую-щим образом (1991: 67).

Я уже подробно говорила в другом месте (Wierzbicka 1991а), что такие слова, как прямой и косвенный, слишком расплывчаты, для того чтобы использоваться в качестве описательных категорий анализа культуры. Мне кажется, что культурные нормы, проиллюстрированные этой истори-ей, можно описать с гораздо большей ясностью в виде сле-дующего сценария (например):
(30) когда кто-то говорит мне что-то вроде:
"я думаю, было бы хорошо, если бы
ты сделал X" я не должен отвечать этому человеку что-то вроде:
"я так не думаю
я не хочу делать это" этот человек может почувствовать что-то плохое
из-за этого.

Правило, сформулированное выше, в литературе по Япо-нии обычно описывается как невозможность категорическо-го отказа (см. Ueda 1974), но, несомненно, это слишком об-щее утверждение: во многих ситуациях в японской культуре не только можно, но даже необходимо сказать нет.
Уклонение от отрицательного ответа в культурном сцена-рии, проиллюстрированном в этом разделе, тесно связано с несколькими другими культурными предпосылками, кото-рые можно сформулировать так:
(31) я могу сделать что-нибудь другое
(я могу ничего не говорить, я могу говорить о другом)
если я сделаю это, этот человек поймет, что я думаю.

В японской культуре есть тесная логическая связь между правилами "умалчивания" о чем-то и предпосылкой, что лю-ди могут и будут понимать невысказанные мысли других (см. Lebra 1976; Wierzbicka 1994b, in press a).
Легко видеть, что уклонение от отрицательного ответа в описанных в этой главе эпизодах связано с японскими куль-турными понятиями enryo и wа (см. Wierzbicka 1991b), a также с более общими правилами культуры, которые можно представить следующим образом (см. Wierzbicka 1991a):
(32) я не должен говорить другим людям:: "я думаю так, я не думаю так"
(33) я не должен говорить что-то вроде этого другим людям: "я хочу этого, я не хочу этого"
(34) когда кто-то говорит мне нечто
я не могу сказать этому человеку что-то вроде ЭТОГО:
"я так не думаю".

Все эти правила типа "не должен", несомненно, сделали бы общение сложным и тягостным, если бы не дополнялись пози-тивными правилами "чтения мыслей других" и угадывания не-выраженных чувств и желаний - в духе omoiyari (см. Lebra 1976; Travis 1992) и родственными культурными установками (ср. комментарии Катаока о начальнике: "Он надеялся, что она поймет его колебания как отказ"; "В Японии люди ожидают, что их поведение будет проинтерпретировано соответствую-щим образом"). Общее правило можно сформулировать так:
(35) хорошо, если я знаю, что хочет другой
этот человек не должен говорить мне об этом этот человек может сделать что-то другое.



Высказывание собственных мыслей: отношение к дискуссиям и несогласию
Как упоминалось ранее, английская культура принимает за данное, что собственное мнение можно и нужно высказы-вать и необязательно соглашаться с остальными. То есть приблизительно:
(36) каждый может сказать что-то вроде: "я думаю так, я не думаю так"
(37) хорошо говорить то, что думаешь
(38) когда кто-то говорит что-то вроде этого:
"я думаю так" Я могу не говорить что-то вроде этого:
"я тоже так думаю".

Это не означает, что английская культура одобряет про-тивостояние и, так сказать, "борьбу ради борьбы". Напро-тив, с точки зрения, например, польской культуры (Wierz-bicka 1991а, издание Ь), еврейской культуры (Schiftvin 1984) или американской негритянской культуры (Kochman 1981; Wierzbicka 1994b) в целом английская культура ста-рается избежать противостояния и поощряет поиск общих позиций не менее, чем свободу выражения мыслей и возра-жений.
Однако, с точки зрения японцев, поведение носителей англо-американской культуры при спорах и разногласиях носит в высшей степени агрессивный и конфронтационный характер. Например, Кумэ пишет:
Отношение японцев к совместным обсуждениям резко отли-чается от отношения к нему североамериканцев. Североамери-канский принцип большинства не работает в японском общест-ве. Напротив, японцы стараются всячески уклониться от такого способа принятия решений... Их собрания не вырождаются в конфронтации между соперниками, которые либо борются за главенство, либо сводят все к малоосмысленным обобщениям как к единственно возможному компромиссу.

Употребление слова вырождается не оставляет никаких сомнений об отношении японского автора к англо-американ-ским нормам проведения собраний. В Японии существует другая норма, проиллюстрированная следующей историей ("Собрание персонала") из книги Катаока:
Алан, стажирующийся на японской фирме, собирался на свое первое рабочее собрание. Поскольку в программу были включе-ны спорные вопросы, Алан ожидал интересной дискуссии.
Но собрание оказалось довольно скучным; никто не выска-зывал мнений за и против. Вместо этого было задано несколько вопросов и несколько человек коротко прокомментировали по-ложительные стороны предлагаемого решения. Алан слышал, что часть сотрудников была не согласна с решением, но они все-го лишь задали несколько мелких вопросов. Один из членов ко-митета возразил; на некоторое время воцарилась тишина, никто не ответил. Затем председатель спросил, есть ли еще вопросы и
комментарии, и закрыл обсуждение. Не было даже голосова-ния. Под конец Алану казалось, что никакого серьезного обсу-ждения вообще не было (1991: 17).

Здесь Катаока спрашивает: "Как вы думаете, почему участники собрания вели себя относительно тихо и почти не высказывали возражений?" - и отвечает: "Они решили из-бегать открытого противостояния по вопросу, или, возмож-но, они знали, что проблема была решена заранее". К этому прилагается следующее пояснение:
Несмотря на то, что собрания сотрудников в японской фирме не исключают живых дискуссий, в тех случаях, когда в обсуж-дении участвует коллектив, очень многое согласуют заранее, до принятия официального решения. Бесцельные вопросы или молчание равносильны наличию возражений. Зачастую мнение несогласного не принимается во внимание, поскольку он не взял на себя труд представить коллегам конструктивную критику пе-ред тем, как они начали дискуссию. Обычно всеобщее согласие достигается в неформальной обстановке перед собранием. Этот процесс - важное для японского общества искусство - назы-вается nemawashi (1991: 75).

Эта история демонстрирует значение в культуре Японии таких понятий, как "consensus" и "group merger" (см. De Vos 1985: 170): когда группа людей собирается делать что-то вместе ("как один человек"), очень важно, чтобы они ве-ли себя и, по возможности, "чувствовали" так, как если бы они действительно думали одно и то же и хотели одного и того же. По этой причине решение большинства обычно ка-жется недостаточным основанием для совместного действия, и голосования избегают. Превалирующая культурная модель не требует того, чтобы мнение меньшинства подчинялось мнению большинства или чтобы мнение меньшинства было подавлено. Скорее предпочитают, чтобы в результате долгих неформальных дискуссий возникло новое мнение, с которым согласился бы каждый член группы.
Следующий сценарий может представить обсуждаемую культурную модель:
(39) когда много людей хотят делать что-то как один
человек ["вместе"] хорошо, если кто-нибудь из них может сказать
что-то вроде:
"каждый [здесь] думает одно и то же"
"каждый [здесь] хочет одного и того же" хорошо, если все эти люди могут думать так плохо, если кто-то из этих людей может сказать что-то вроде этого:
"я не думаю так же"
"я не хочу того же".

Сопутствующая стратегия nemawashi (связывание кор-ней), которая, по словам Кумэ, обозначает "предваритель-ное общение или заложение фундамента путем неформаль-ных дискуссий и консультаций, перед тем как формальное решение будет представлено официальному собранию" (Ките 1985: 232), может быть представлена следующим образом:
(40) Nemawashi:
Когда много людей хотят сделать нечто вместе
("как один человек") хорошо, если эти люди могут говорить что-то
друг другу долгое время
после этого кто-то может сказать что-то вроде этого: "все здесь хотят одного и того же" "все здесь думают одно и то же".

Ценность единодушия группы можно рассматривать как близко связанную с ценностью "говорения одного и того же" при любом межличностном общении, что подтвержда-ется вездесущностью частицы пе в японской речи. Как я уже показала в другом месте (Wierzbicka 1994Ь; см. также Cook 1990), пе обозначает: "я думаю, ты сделал бы то же самое". Частота ее встречаемости в японской речи подтверждает важность следующих сценариев:
(41) когда кто-то говорит мне нечто
хорошо говорить (часто) что-то вроде этого: "я сказал бы то же самое"[7]
(42) когда я говорю нечто кому-то
хорошо (часто) говорить что-то вроде этого: "я думаю, ты сказал бы то же самое".
Эти сценарии, подчеркивающие важность "говорения од-ного и того же", тесно связаны со сценариями, порицающи-ми "различие мнений", "несогласие", "разобщенность", с такими как этот:
(43) когда кто-то говорит мне нечто
я не должен говорить этому человеку что-то вроде этого:
"я бы не стал говорить так" "я не думаю так".

Обсуждая по-английски ту группу культурных норм, к которой принадлежат описанные в этом разделе, авторы часто используют лексику, имеющую отрицательные конно-тации, такую как слово conformism или нейтральное, но не вполне подходящее consensus. Например, Хонна и Хоффер пишут: "Конформизм воспитывает сильное чувство единст-ва (oneness), разделяемое всеми членами одной и той же группы... Член группы, отступающий от ее правил или на-рушающий единомыслие группы, рискует быть исключен-ным" (Honna and Hoffer 1989: 122).
Очевидно, использование таких терминов как conformism (или даже consensus) отражает англо-американский взгляд, но не японский. С точки зрения японца, речь идет не о "кон-формизме", а о wa - понятии, которое не имеет английского эквивалента, но которое может быть объяснено носителям английского, так же как и любым другим культурным аут-сайдерам, в терминах универсальных человеческих понятий (см. Wierzbicka 1991B). Использование таких понятий по-зволяет избежать этноцентрических предубеждений и пред-ставить понятие wa, так же как и соответствующие культур-ные нормы, с более нейтральной, культурно-независимой точки зрения.


Заключение
Межъязыковые исследования показывают, что все люди принимают одну и ту же (предположительно, врожденную) модель человека, определяемую небольшим набором универ-сальных предикатов, включающих в себя следующие (лекси-кализованные, по-видимому, во всех языках): думать, знать, хотеть, чувствовать, говорить, видеть, слышать, делать и жить (см. Goddard and Wierzbicka, eds. 1994; Wierzbicka 1992, in press b; см. также Bruner 1990).
Но, помимо этой рудиментарной универсальной модели, культуры могут очень сильно отличаться в своих представ-лениях, ожиданиях и нормах, касающихся человеческой пси-хологии и общения. Один из способов изучать эти варьируе-мые представления, ожидания и нормы - рассматривать их как подсознательные "культурные правила": правила дума-ния, правила чувствования, правила говорения, правила со-вершения поступков.
Чтобы сделать возможными межкультурные сопоставле-ния и избавиться от этноцентричной предвзятости, эти пра-вила должны быть сформулированы в терминах универсаль-ных человеческих понятий, а не в терминах культурно-зави-симых понятий, таких как самоуничижение, скромность, са-моутверждение, конформизм и т. д., которые сами являются культурно-нагруженными.
В каждой культуре существуют свои собственные правила ведения разговора, тесно связанные с культурно-обуслов-ленными способами думать и вести себя. Например, англо-американские правила общения, рассмотренные в этой ста-тье, тесно связаны с общими английскими (особенно англо-американскими) правилами социальной психологии: правила-ми "позитивного мышления" ("positive thinking"), "самовозвели-чивания" ("self-enhancement"), "независимости" ("autonomy") или правилами "хорошего самочувствия" ("feel good") (см., например, Bellah et al. 1985; Hochschild 1983; Kitayama and Markus 1992; см. также Wierzbicka 1994a), такими как:
(44) хорошо думать о себе хорошо
(45) хорошо всегда чувствовать себя хорошо
(46) хорошо думать что-то вроде:
"когда я делаю что-то, я делаю это потому, что так хочу это делать не потому, что кто-то другой хочет этого".

С другой стороны, японские культурные нормы, обсуж-даемые в этой статье, очевидно, связаны с такими основопо-лагающими и часто обсуждаемыми правилами японской со-циальной психологии, как необходимость постоянно считать-ся с невыраженными эмоциями других (особенно отрица-тельными) и предвосхищать их (см., например, Lebra 1976) или значимость "общественного самосознания" (см., на-пример, De Vos 1985):
(47) хорошо часто думать о том, что могут чувствовать
другие люди хорошо часто думать что-то вроде:
"все эти люди похожи на одного человека все эти люди хотят одного и того же я один из этих людей это хорошо".

Психологические правила подобного рода особенно ярко проявляют себя в культурной "этнографии речи" (см. Ну-mes 1962). Анализируя способы вербального общения с универсальной, наиболее нейтральной точки зрения, мы мо-жем выявить подсознательные правила, регулирующие и другие стороны жизни, - правила психологические и обще-ственные одновременно.
С точки зрения, принятой в этой статье, "быть японцем" означает усвоить систему культурных норм (как думать, го-ворить, взаимодействовать с другими людьми). Подобные правила не обязательно уникальны для каждой культуры, но вся система целиком является таковой. Понять японскую культуру - это то же самое, что понять "японскую психоло-гию". Японские ключевые понятия, такие как атае (Doi 1981), wа, enryo (Wierzbicka 1991b) или omoiyari (Travis 1992), помогают понять и японскую культуру, и японскую психологию; вернее, они показывают их нераздельность.
Уникальные культурные понятия и (в той или иной степе-ни) уникальные культурные нормы не являются недоступ-ными для культурных аутсайдеров и вовсе не противоречат "психологическому единству человечества". Универсальные понятия, лексикализованные во всех языках, являются той формой, в рамках которой культурные понятия и правила можно описывать, сравнивать, объяснять аутсайдерам; они помогают нам выделить как универсальные, так и уникаль-ные аспекты языка, культуры и познания. Они дают нам возможность "продемонстрировать истинные различия, не превращая другого в недоступного пониманию чужака" (Shweder and Sullivan 1993: 517). Цитируя Шведера: "Одна из отличительных черт 'психологии культуры' - идея о том, что 'культура' состоит из значений, концепций и интерпре-тационных схем, которые приводятся в действие участием в культурных событиях (включая языковые процессы)" (1993: 417).
Идиоэтнические "культурные сценарии", рассмотренные в статье, принадлежат к числу таких "значений, концепций и интерпретационных схем", и мне кажется, что вместе с дру-гими представителями этого класса они наполняют идею культурной психологии конкретным содержанием.


Примечания
[1] Я вовсе не хочу отрицать тот факт, что, как убедительно показал Поули (Pawley and Syder 1983), язык состоит не только из лексики и грамматики; в частности, каждый язык содержит большое количество ситуативных фраз и выражений, без которых успешное общение не-возможно.
[2] Полный набор предполагаемых элементарных понятий, лексикализованных во всех языках, включает в себя следующие: [существительные] я, ты, кто-то, что-то, люди; [детерминаторы, квантификаторы] этот, тот же, другой, один, два, несколько, много, мало, все; [ментальные предикаты] знать, хотеть, думать, чувствовать, видеть, слышать; [речь] говорить; [действие, событие, движе-ние] делать, случаться, двигаться; [существование, жизнь] иметься, жить; [оценочные] хороший, плохой; [дескрипторы] большой, ма-ленький; [пространство] где, сторона, внутри, далеко, близко, сверху, снизу; [время] когда, после, до, долго, быстро; [таксономические, партонимические] вид, часть; [интенсификатор] очень, больше; [сходство] подобно; [клаузальные союзы] если, если... бы, потому что; [клаузальные операторы] не, возможно; [метапредикат] мочь. Обсуждение и аргументацию см. в Goddard and Wierzbicka, eds. 1994; см. также Wierzbicka in press b.
[3] Я выбрала книгу Катаока для удобства. Используя ее, я ничем не хотела ее выделять среди остальных.
[4] Не требует специального объяснения тот факт, что, делая что-то хорошее кому-то другому, мы можем и сами "чувствовать что-то хо-рошее", независимо от количества "неудобств" и усилий (т. е. "пло-хих чувств"), связанных с самим действием. (Можно получать удо-вольствие, зная или думая, что делаешь приятное другим; с этой точ-ки зрения чем более хлопотно и обременительно для нас само дейст-вие, тем большее удовольствие оно нам доставляет.)
[5] "В этих исследованиях испытуемые выполняли несколько зада-ний (предположительно связанных с некоторыми важными особенно-стями интеллекта). По окончании работы испытуемые получали ин-формацию о своих результатах в сравнении с результатами других ис-пытуемых. ...В Соединенных Штатах... как можно было бы пред-сказать, испытуемые были склонны гораздо больше доверять сравне-ниям, говорящим в их пользу, и выказывали ощутимую подозритель-ность по отношению к менее лестным. В Японии... предубеждение было таким же сильным, но в обратном, самоуничижительном, на-правлении - испытуемые безоговорочно принимали неблагоприятные для себя результаты, но просили уточнений, если результаты говори-ли в их пользу" (Kitayama and Marcus 1992: 15).
[6] Формулировка этого компонента затруднительна, т. к. ни "вместе" (together), ни "с" (with) не являются универсальными понятиями. Во многих концептах "вместе" можно успешно заменить выраже-нием "как один человек" (like one person), но, поскольку "и" (and) также не является универсальным понятием, такая формулировка, как "ты и я сделали что-то как один человек" (you and I did something like one person), тоже проблематична. Вопрос требует дальнейших исследований.
[7] Строго говоря, компонент "я сказал бы то же самое" эллиптичен; более полный вариант таков: "если бы я хотел что-нибудь сказать об этом, я сказал бы то же самое".
Спасибо АЙ!
Довольно-таки полезная статья !
особ понрав про <нет> :)
Re: offtop ;)
Ой-ой :)) Только фотки в самом посте не кажутся.
первый пример особенно интересный, имхо.

спасибо.